«Я думаю, – проговорил директор, – ты поступаешь правильно. Иди к руководительнице твоего класса Людмиле Александровне Докучаевой, у нее есть свободные места за партой». Я пошел и сразу оказался на уроке этой необыкновенной женщины, лицо которой показалось мне знакомым, но которую я никогда не знал. Может быть, я видел ее среди учеников нашей знаменитой сорок восьмой школы. Она примерно приходилась мне ровесницей и, по-видимому, успела за годы войны закончить институт. В тот день она читала теперь уже моим одноклассникам, совсем не переросткам, а вчерашним ученикам обычной школы, лекцию о раннем периоде творчества Николая Васильевича Гоголя. Знаменательное вышло совпадение в тот день. Я встретился со своим режиссером, уважаемым учителем физики и знатоком гоголевской драматургии Сергеем Алексеевичем, и на уроке, на своем первом послевоенном уроке услышал красивый и вдохновенный рассказ учительницы о периоде романтического творчества тоже хорошо мне знакомого писателя. Она говорила необычно, неожиданно, как-то нараспев, будто бы представляя и себе, и нам живые картины необыкновенных приключений гоголевских героев в зимние рождественские вечера, в короткие майские ночи из запомнившегося с детства «Хутора близ Диканьки». Я не сразу принял ее манеру рассказа и даже не поверил в искренность ее проникновения в необычную судьбу необыкновенных литературных персонажей. Я оглядел округ себя всех присутствующих в классе учеников и учениц. Они слушали, как завороженные. Тогда и я стал вслушиваться и вглядываться в свою новую учительницу, а она продолжала и продолжала, нет, не лекцию читать, не назидать о положительных и отрицательных чертах характера героев и особенностях творчества Гоголя, но – изливать свои чувства, свое понимание прекрасного. Эти чувства передавались и нам, будили в нас живое воображение и в унисон, музыкой звучащие эмоции. Это чудо потом повторялось не однажды на уроках по литературе. А когда потом на уроках дошло дело до творчества Льва Николаевича Толстого, до героев «Войны и мира», как-то само собой пришло на ум осознание портретного сходства нашей Людмилы Александровны с княжной Марьей Болконской. Она тоже была некрасива и лицом, и фигурой, но голос ее, ее необыкновенно умные и добрые глаза и искреннее сочувствие невыдуманным судьбам невыдуманных великими русскими художниками людей преображали ее саму. Только доброта и только ум светились у нее на лице. То же самое происходило и с Людмилой Александровной. С нами она, как классный руководитель, пыталась вникнуть в наши заботы, понять наши проблемы, порадоваться нашим успехам или пожурить нас за наши неудачи. Была она женщиной одинокой и не очень привлекательной для женихов. Не дал ей Бог для этого необходимых статей ни в способности кокетства, ни в уменье привораживать. Однако был у нее все-таки один мужчина, которому она отдала свою женскую ласку и заботу. Этим мужчиной оказался директор нашей школы Иван Михайлович Михайлов, вдовствующий, одинокий человек. Дочери его – тоже учительнице нашей школы – некогда было заниматься отцом и жить его заботами. У нее были и муж, и дети, и свои проблемы. Иван Михайлович практически не только работал в школе, но и жил в ней. Его директорский кабинет служил ему и квартирой. И не удивительно, что одиночество сблизило этих двух вообще-то разных людей. Людмила Александровна была человеком с более высоким интеллектом и уровнем образования. Наверное, она вырастала в иной социальной и культурной среде. Она была натурой тонкой и чувствительной. А Иван Михайлович лицом и манерами обнаруживал свое пролетарско-крестьянское происхождение. В гражданскую жизнь он вышел из среды военных политработников невысокого звания и без каких-либо воинских заслуг. В школе нашей он преподавал в младших классах историю, нагрузку имел небольшую, но зато все свое время отдавал школьным организаторским, административным и хозяйственным делам. Самое главное в нем было его честное и доброе отношение и к этим делам, и к нам, учащимся, – людям, лишенным в свое время возможности получить образование. В понимании этой общей заботы сошлись два добрых человека – Людмила Александровна и Иван Михайлович. Может быть, это и повенчало их взаимным уважением, и заботой друг о друге, и запоздалой любовью. Никто их за это не судил. Директору и его помощнице – заведующей учебной частью Людмиле Александровне удалось собрать в школе преподавательский состав по своему образу и подобию. Всех их объединяла невозможность работать в обычной общеобразовательной школе: одних – преклонный возраст, других – отсутствие опыта или желания работать с детьми, а, может, и отсутствие для этого таланта. Работа со взрослыми людьми, понимающими и осознающими свои поступки и отношение к учебе, снимала с них задачу воспитания, педагогического влияния на качество учебы каждого из учеников, которая в массовой школе считалась бы основной и отнимала бы у них и время и силы. Но и тех и других объединяло руководство школой в лице директора и двух его заместителей – заведующих учебной частью по дневной и вечерней сменам, которое имело свое особое отношение к идее образования рабочей молодежи. И директор, и оба завуча были одержимы этой идеей. В ее осуществлении они видели свой особый смысл, свое предназначение. Они искали и находили собственную систему организации учебной и воспитательной работы, собственную методику преподавания с учетом особенностей и возможностей необычного типа образовательной школы для рабочей молодежи. В ее условиях было невозможно руководствоваться методикой обычных школ. Но руководство школы не только предупреждало наших учителей, но и контролировало их работу так, чтобы она не превратилась в простую, бесстрастную передачу суммы знаний, чтобы она велась сообразно возможностям усвоения учебного материала, учитывала возникшие в связи с перерывом в учебе лакуны знаний, чтобы учителя находили для этого необходимые подходы к преподаванию и помогали ученикам организовать их самостоятельную работу с учебниками, литературой и материалами. И директор, и завучи считали необходимым, чтобы классные руководители имели постоянную связь с местами работы учеников, чтобы регулярно информировать руководство и общественные организации об успехах и недостатках учебы подчиненных и товарищей, и добивались от них постоянного внимания к их проблемам, заботы о предоставлении определенных законом льгот для учащихся школ рабочей молодежи. Но самым главным для них было добиться от учителей, чтобы они нашли правильные подходы к своим ученикам, чтобы они не отдалялись от них на какую-то официальную дистанцию, были бы с ними наравне, как со взрослыми людьми, и не унижали бы их достоинства своей менторской снисходительностью. Но при всем при этом наш директор и его помощники считали необходимым, чтобы наши преподаватели были настоящими учителями, глубоко и обстоятельно знали свой предмет, доносили преподаваемый материал до понимания учеников и были строги и справедливы в оценке их успехов, таланта, трудолюбия и способностей.