Основной контингент студентов заочного отделения составляли тогда недавние выпускники обычных школ, не сумевшие набрать на вступительных экзаменах проходной балл. Менее половины потока состояло из учителей, окончивших до университета педучилища, из служащих библиотек, лаборантского состава общеобразовательных школ. Заметную часть, однако не очень значительную, составляли военнослужащие – офицеры, которым по разным причинам оказались недоступны военные академии. Только один из них – Петр Синенко – тоже оказался сержантом срочной службы. С ним мы сразу познакомились и оставались добрыми друзьями до самого конца учебы. Другом моим из офицеров стал только один – майор-пограничник, к тому же еще и кавалерист Николай Яковлевич Балахонов, сын кубанского казака, героя Гражданской войны на Северном Кавказе, командующего 2-й Конной армией Якова Балахонова. Героическое прошлое отца, его заслуги перед Советской властью не помогли сыну-пограничнику в военной карьере. Вскоре после поступления в МГУ он демобилизовался и был принят на работу заместителем декана исторического факультета по хозяйственной части. От него мне пришлось услышать много интересных рассказов о его отце, о казаках-кубанцах, которых Гражданская война развела в разные стороны, о разных судьбах героев-конармейцев в мирные довоенные годы и в Великую Отечественную войну. Жалею теперь, что не сообразил записать что-нибудь из этих рассказов и восстановить их теперь в памяти не могу. Сам Николай Яковлевич сумел написать и издать в каком-то северо-кавказском издательстве небольшую книжку о своем отце и его соратниках. Но она не увековечила в памяти современных поколений их имена. Однажды, проезжая станцию «Минводы» я разглядел из окна вагона во время остановки поезда мемориальную доску с именем Якова Балахонова. Поезд стоял здесь 20 минут, я вышел на перрон. Рядом с памятной доской стояли усатые пожилые кубанцы. Я подошел к ним и спросил, не знают ли они, кто такой был их земляк Яков Балахонов. Только один из них сказал, что, кажется, был в этих местах какой-то красный партизан во время Гражданской войны. Сын этого «партизана», мой бывший сокурсник Николай Яковлевич в конце жизни работал смотрителем в Историческом музее. Я предложил ему эту работу, когда он был уже в преклонном возрасте. Вскоре он умер. Был он бездетным, вместе с ним ушла память об его отце, командире 2-й Конной армии, комкоре Красной Армии Якове Балахонове. С другими сокурсниками по заочному истфаку близко познакомиться я не успел. Встречались мы редко на вечерних занятиях – консультациях для студентов-москвичей, да на экзаменах в зимнюю сессию 1949/1950 учебного года. Так что с увлекательной, знакомой по литературе студенческой романтикой и общественной жизнью я в тот первый свой год учебы в университете познакомиться не смог. Да и с настоящей наукой встреча произошла позже. У нас на заочном отделении преподавали люди, в науке малоизвестные или тогда еще малоизвестные. Лекторы кратких установочных обзорных лекций не произвели на нас необычного впечатления. Пожалуй, только один из них сумел в какой-то степени вовлечь нас в свои собственные научные размышления и гипотезы. Это был Домбровский, преподаватель латинского языка без степени и звания. Собственно, латинским языком мы на его консультациях не занимались. Он предложил нам для самостоятельных упражнений свое собственное методическое пособие, изданное на гектографе небольшим тиражом, а все остальное время употребил на изложение своих взглядов по теоретическим вопросам советского языкознания. Сам он представлялся мичуринцем советского языкознания».