В одной квартире с Лидой в маленькой комнатке жила семья Женьки Балкирева: он и отец его с матерью. Мы были одноклассниками, но близкими друзьями себя не считали. Отец его умер перед войной. Жизнь Женьки тоже оказалась нелегкой. Мать его работала в нашей школе учительницей начальных классов. А друзьями мы с ним не стали потому, что невзлюбил его за что-то мой друг Левка Боков. Из солидарности с ним не оказывал Женьке своей милости и я. Но тем не менее знакомство и общение с ним продолжалось гораздо дольше, чем с Левой. На войну Женька ушел раньше меня. Он был старше меня почти на два года. В первых же боях под Москвой он был ранен, и долго ходили слухи, что он умер. Но вдруг, в конце войны, он пришел домой, демобилизованный по инвалидности. Оказалось, что после ранения у него было сильное обморожение, а затем болезнь легких. И все-таки этому не очень сильному физически человеку удалось выкарабкаться из почти безнадежного недуга. А общение с ним мы продолжили в первые послевоенные годы в вечерней школе рабочей молодежи № 17. Вместе в 1949 году закончили десятый класс. Какой потом институт он закончил, я не знаю. Знаю только, что учился он на вечернем отделении и работал в закрытом НИИ, который и сейчас находится на своем месте, на территории бывшего старого дробильного завода, неподалеку от Пятницкого кладбища, у Крестовского моста.
Еще в Левкином доме жил очень странный мальчик – Олег Кутузов. Мы считали его дурачком. А он был просто чрезмерно, не по годам начитанным фантазером. Начитавшись Вальтера Скотта, он очень часто являлся к нам в образах Робин Гуда или героических английских рыцарей. А мы еще тогда Вальтера Скотта не читали, не было у нас своей библиотеки. А у Олежика – была. Отец его был известным актером немого кино. Однажды, в одной из телепередач Кинопанорамы я узнал, что Кутузов-отец был выдающимся актером советского кино, классиком Великого Немого. А я смотрел передачу и вспоминал его живым человеком. Мы знали тогда, что отец Олега снимался в картине «Крест и Маузер» и в эпизодах «Праздника Святого Иоргена». И знали мы еще, что жена его, маленькая и некрасивая женщина, была Олежику мачехой и не очень-то внимательно и заботливо относилась к пасынку. А по-настоящему любила и воспитывала Олежика полуслепая бабушка. Она тоже была немного чудачкой и помогала внуку в его героических похождениях на нашем дворе в образах рыцарей. Рыцарем Олежик, конечно, не стал, но постранствовать ему пришлось. Он закончил нефтяной институт и исколесил страну в поисках нефти в послевоенные годы. Он даже стал лауреатом Сталинской премии за открытие и технико-экономическое обоснование промышленных разработок нефти в Сибири. У него был автомобиль «Победа». Но в конце концов он, как и отец, стал, к сожалению, алкоголиком.