Но с Шуркой мы встречались каждый день. Я приезжал в Москву из Перловки и приходил к нему в дом № 12 на Маломосковской улице. А в августе я не застал там почти никого. Ирка Мосолова уже работала в госпитале. Фридик уехал с семьей в неизвестном направлении. А Шурка уехал на трудовой фронт под Вязьму копать окопы. В сентябре он вернулся оттуда. Мы встретились, пошли опять в школу и там прочли объявление, что занятия начнутся с 17 сентября в школе № 273. В ней были собраны ученики девятых и десятых классов из всех школ района. Проучились мы всего три дня. Успели освоить понятие теории соединений и вывели формулу бинома Ньютона. Иосиф Савельевич, наш новый математик, успел пообещать нам, что у него мы будем знать таблицу логарифмов, как таблицу умножения. Но на третий день нам объявили, что всех нас мобилизуют на трудовой фронт и что нам надлежит собраться около районного отдела народного образования, имея при себе запас еды, соответствующую одежду и обувь. Почти все мы выполнили приказ и явились в указанное место неподалеку от Колхозной площади. Из двести семидесятой нас оказалось там не больше десяти человек. Среди них были наши девочки – Тамара Сахарова, Ира Мосолова, других я не помню, а мы с Шуркой Шишовым там оказались всенепременно. Пришедшие погрузились в автобусы и отправились через Красную площадь по Якиманке и Люсиновке на Симферопольское шоссе и выехали из Москвы. Я никогда так далеко на автобусах не ездил. Во второй половине дня проехали Серпухов и уже в сумерках остановились в большом селе Высокиничи, что над Протвой. С нами было трое учителей – Иосиф Савельевич, Елена Захаровна, учительница химии, и преподавательница иностранного языка, имя и фамилия которой не запомнились, но помню, что она была красивая и молодая, так что за ней сразу стал ухаживать такой же красивый и молодой заместитель председателя Высокини-чиского райисполкома, который на следующий день сам повел нас пешком в деревню Дурово. Деревня отстояла от райцентра на 16 километров, и мы двигались туда по размокшей от дождя проселочной дороге, пришли туда уже к вечеру и сразу стали там хозяевами.
Совсем недавно, до нашего прихода, в этой и в двух соседних деревнях жили колхозники – немцы. Их предки поселились здесь еще в XVIII веке. Теперь их по соображениям безопасности, предполагая их пособничество фашистским оккупантам, выселили в Сибирь, как и нашего Фридика.
Нам предстояло здесь выкопать урожай картошки, но на нашем попечении оказались и конюшня с лошадьми, и колхозное стадо коров, и даже бесхозные куры. Все дома были пусты. Наши учителя поселили нас, мальчиков и девочек, порознь, да еще и на разных концах деревни, чтобы предотвратить возможный соблазн. Ведь нам уже всем было за шестнадцать. На следующий день мы взялись за лопаты. Всю картошку предстояло выкопать лопатой. Урожай зерновых выселенные хозяева успели убрать сами. Но хлеб стоял в скирдах не молоченный.
Мы с Шуркой все время были вместе, днем со всеми копали картошку, а в обед ездили верхом на лошадях на почту. Почему-то лошади оказали предпочтение нам. Другие ребята не решались на них сесть. А ночью, после того как все ребята и девчонки, натанцевавшись в клубе, расходились по своим общежитиям, мы, вооружившись охотничьими дробовиками, бдительно охраняли деревню, ее хозяйство, необмолоченный урожай, дома и сон наших товарищей. Нам двоим было доверено оружие – двустволка шестнадцатого калибра с пороховым и дробовым зарядом, по два патрона. Такая ответственная задача нам выпала потому, что мы уже в школе с Шуркой научились обращаться с оружием. Свою сторожевую службу мы несли исправно, не смыкая глаз. Нас предупредили, что в окрестностях стали появляться немецкие парашютисты-диверсанты. А что мы могли бы сделать с ними нашими бекасиными дробовыми зарядами, если бы вдруг враги проникли к нам в деревню? Мы, однако, были уверены, что встретим их полными двумя зарядами. Страха не было, да откуда ему было быть? Бесстрашию нас научили довоенные фильмы о Гражданской войне. Настоящей войны мы еще не попробовали. Но, к счастью, опасных встреч со злоумышленниками и врагами тогда не произошло.
Работу на картофельном поле мы выполнили недели за три. Потом картофель просушили и убрали в бурты на зимнее хранение по всем правилам крестьянского искусства. Делать в деревне более было нечего, и мы снова пешком пошли в Высокиничи. По дороге теперь мы встречали солдат, которые рыли окопы, готовились к обороне уже на приокских рубежах. Фронт подходил к Москве. 10 октября мы благополучно вернулись домой. А16 октября в Москве было объявлено особое положение. Впервые в эти дни в нашем мальчишеском сознании поселился страх за нашу жизнь, за судьбу нашего города и страны. До сих пор мы были уверены в скором повороте событий в нашу пользу. Теперь же стали понимать, что это произойдет нескоро.