Тут мы загалдели: «А как же так сразу, и почему? Мы не простились с родителями. Нас будут искать». И еще что-то мы пытались спросить. Но Сизов нас успокоил. Он сказал, что на все это нам дадут время после того, как мы пройдем в полку медицинскую комиссию. На дорогу он угостил нас солдатскими галетами. Больше мы с товарищем Сизовым не виделись. Но второй раз его я встретил также в университете после войны. Он присутствовал у нас на комсомольском собрании как секретарь МГК ВЛКСМ, пришедший на смену Н. П. Красавченко. На фронт он тоже не попал, а все время руководил московским комсомолом. Карьера его оборвалась в 1950 году в связи с так называемым делом на автозаводе имени Сталина. Его тоже исключили из партии. Но потом он сумел добиться реабилитации и продолжил свою руководящую карьеру – был заместителем председателя Таганского райисполкома„даже секретарем горкома КПСС. Потом был назначен начальником милиции Москвы, потом – директором киностудии «Мосфильм» и даже стал писателем, написал повесть о жизни на таинственной даче И. В. Сталина в Кунцево. Однажды мне попала в руки его книжица, я начал ее читать, но не вытерпел фальши и не дочитал. Потом мне встретилось название сборника его рассказов о московской милиции. Их я тоже читать не стал. Я был уверен, что этот мастер детектива живых рецидивистов мог видеть только на Петровке, 38. Но в феврале 1942 года и пистолет на его поясе, и немецкий автомат на стене кабинета, и пулемет неизвестной системы на шкафу нам показались трофеями, добытыми им в бою. Мы приняли его напутствие и направились в полк.
Мы вышли из прекрасного комсомольского особняка в Колпачном переулке, дожевывая галеты, и нестройной кучкой вместе с болшевскими, пушкинскими и ивантеевскими ребятами под общим руководством нашего Семена Минковича направились в необычный наш полк, грозно именуемый истребительным мотострелковым. Идти пришлось недолго, до Малого Ивановского переулка. Он и сейчас сохранил свое название, полученное от сооруженного здесь в XVII веке на месте когда-то посаженных старых садов Ивановского монастыря с храмом Иоанна Предтечи. Оказалось, что именно в нем в октябре – ноябре 1941 года и формировался наш полк, и отсюда первые его боевые группы тогда же уходили в немецко-фашистский тыл. В воспоминаниях маршала Василевского о боях за Москву на главном западном направлении я прочитал рассказ о его короткой встрече с группой бойцов, вышедших в районе Можайска из немецкого тыла. Группу вел майор-пограничник Маханьков. Он доложил тогда командарму, что впереди перед наступающим противником организованных войск Красной Армии не осталось. Он и оказался нашим первым командиром полка. Одну из первых боевых групп он тогда сам водил в немецкий тыл с целью разведки расположения вражеских войск. Мы пришли в полк уже тогда, когда вполне определилась его боевая задача – ведение разведки и выполнение специальных заданий диверсионного характера. Но об этом нам еще предстояло узнать. В тот первый день мы подошли к зеленым железным воротам монастыря. Они открылись перед нами, и мы вошли во внутренний двор. Теперь уже много лет после войны каждый день 9 мая мы приходим через такие же железные зеленые ворота, на тот же двор, в правой части которого нам удалось соорудить памятник нашим боевым товарищам, погибшим под Москвой в сорок первом, на Северном Кавказе и на Кубани в 1942 и 1943 годах и на всех других фронтах после того, как судьба разбросала нас потом по другим полкам и дивизиям.
До войны на территории монастыря размещалось какое-то подразделение НКВД. Только после войны нам стало известно, что за его стенами содержались лица, осужденные страшным энкавэдешным трибуналом, что в подклетах храма Иоанна эти приговоры приводились в исполнение. Но нам знать это тогда было не положено. Но зато узнали мы тогда здесь, что в одной из келий Ивановского монастыря была заточена известная своим изуверством в отношении крепостных крестьян помещица Салтычиха.