После массовой бойни архипелаг Банда превратили в сад пряностей, где за урожаем следили голландские «садовники», которые использовали в качестве рабочей силы захваченных на побережье Индийского океана рабов. Новых колонистов нанимали для выращивания мускатного ореха и гвоздики. Голландцы наконец стали монополистами в торговле этими товарами. Гвоздику посадили на Амбоне, и, когда растения прижились, они сожгли гвоздичные деревья на островах Тернате и Тидор. Яванские пленники и японские наемники убивали всех местных, которые осмеливались оказывать сопротивление. Из фактории VOC, расположенной на Амбоне, голландцы ежегодно приезжали с проверками и в случае обнаружения на корню уничтожали нелегальные посевы гвоздики, карая их создателей смертью. Голландские войска уничтожили торговлю в городе Макасар, что на острове Сулавеси, где аборигены продавали гвоздику англичанам, португальцам и китайцам. Местные жители лишились средств к существованию. За этим всем стоял Кун — именно он был в ответе за тысячи погубленных жизней и нищету, от которой местные жители страдали долгие годы.
Пока на Молуккских островах народ нищал и голодал, в Голландии люди богатели. Маржа при монопольной продаже гвоздики и муската составляла невероятные 2000 %. Благодаря этому наступил золотой век Голландии и неслыханно разбогатели купцы, отстроившие прекрасные дома, которые до сих пор можно видеть вдоль амстердамских каналов. Общественное осуждение, которому Кун подвергся после резни в Амбоне и Банда, ничуть его не сдерживало — агрессивную политику расширения было уже не остановить. Он напал на португальский Макао и испанскую Манилу с целью перенаправить китайские торговые суда в Батавию, но переоценил свои силы. Неоднократная осада Манилы не принесла результатов. Нападение на Макао в 1622 году также было неудачным. Китайцы не желали подчиняться диктаторской политике голландцев. VOC вынуждена была отступить на Формозу, нынешний Тайвань.
На Формозе голландцы основали поселение, размещавшееся на территории современного города Тайнань. Форпост превратился в пункт координации торговли с Японией и Китаем. В наши дни голландская крепость является музеем. Во дворе укрепления стоит памятник, изображающий сдачу Формозы тайваньцам, — действия голландцев на острове теплых воспоминаний у местных жителей не вызывают.
В феврале 1623 года Кун вернулся в Амстердам, где его чествовали как героя. Он взял в жены девятнадцатилетнюю Еву Мент и поселился в престижном и модном районе столицы. Кун стал главой торговой палаты VOC в Хорне. Он создал торговую сеть, которая меняла индийский текстиль на перец на Суматре, а китайские товары — на японское серебро. Корабли, перевозившие пряности, торговали привезенным товаром по заранее оговоренным ценам, а купцы подписывали соглашение не продавать специи в определенные месяцы, чтобы искусственно поддерживать высокую стоимость ароматного товара. VOC гребла деньги лопатой. Суда Ост-Индской компании были быстрыми и надежными, корабли придерживались расписания, а монополия строго охранялась. В 1625 году Ост-Индская компания платила жалованье 15 000 работников.
Семейная жизнь в Нидерландах не смягчила нрав Куна. В особенности он ненавидел англичан. Несмотря на мирный договор, заключенный между Голландией и Англией, Кун еще из Батавии неоднократно посылал в штаб-квартиру VOC послания с призывом выступить против британцев. Когда он вернулся домой, дипломатические связи между странами резко ухудшились из-за резни в Амбоне, в которой погибли и британцы.
В 1623 году в Амбоне девятерых англичан и одного японца обвинили в шпионаже и заговоре с целью захвата голландской колонии. Пленников допрашивали и пытали, после чего приговорили к смерти. Отрезанную голову британского капитана подняли на бамбуковом шесте и установили на центральной площади. Прошел слух, что голландцы отправили англичанам счет за чистку ковра, запачканного кровавыми пятнами.
Поскольку официально между Голландией и Англией царил мир, резню в Амбоне сочли хладнокровным убийством, а Куна — палачом. Чтобы успокоить англичан, VOC временно запретила Куну возвращаться в Индонезию. Англичане считали его настоящим монстром.
Кун вернулся в Батавию инкогнито в 1627 году, когда начался его второй срок на посту генерал-губернатора. Вместе с ним в Индонезию прибыла супруга и другие высокопоставленные дамы. Целью путешествия было привлечь новых поселенцев на острова.
