Монумент в память о Джеймсе Мэтисоне воздвигли в 1880 году неподалеку от замка Сторноуэй, что на острове Льюис в Шотландии. Монумент был отреставрирован в 2006 году. Его украшает венок из маков. В церемонии открытия отреставрированного памятника принимали участие представители холдинга «Джардин и Мэтисон», который до сих пор владеет одним из первых небоскребов в Гонконге — Джардин-Хаус. Небоскреб был построен в 1972 году.
Джеймс Мэтисон был преуспевающим шотландским предпринимателем, а также членом британской палаты общин с 1843 по 1868 год. В 1846-м его избрали членом Лондонского Королевского общества, что подразумевало наличие заслуг на научном поприще. В 1851 году Мэтисон получил от королевы Виктории звание баронета в благодарность за борьбу с голодом в Шотландии. Джеймс Мэтисон, как и его партнер Уильям Джардин, считал себя джентльменом и честным купцом. Однако в Китае его помнят не как филантропа, а как наркоторговца.
Мэтисон, получивший образование в Эдинбургском университете, в 19 лет отправился в Калькутту и начал работать на Британскую Ост-Индскую компанию. Молодой человек сразу же разглядел потенциал опиумной торговли. Британская Ост-Индская компания монополизировала выращивание опиумного мака в Бенгалии еще в 1793 году. Опиум был главным товаром компании на этих территориях и приносил британцам 70 % дохода от всей торговли в Индии.
Официально Ост-Индская компания не хотела марать руки торговлей наркотиками. Мак сеяли на территориях между Патной и Варанаси, а также в Малве. Компания контролировала посевы, раскинувшиеся на несколько сотен квадратных километров, изготавливала опиум и расфасовывала готовый наркотик в сундуки из мангового дерева, которые затем перепродавала распространителям в Калькутте. Они перевозили опиум в Китай, на остров Линдинь, что в предместье Кантона. В Китае опиум был запрещен, однако британцы подкупили китайских чиновников на Линдине, чтобы иметь возможность перепродавать наркотик местным торговцам.
Британская медицина столкнулась с понятием наркотической зависимости лишь в середине XIX века. В Индии и Британии было разрешено торговать опиумом, его продавали в виде пилюль и микстур как рецептурное лекарство. Опиум, который производила Британская Ост-Индская компания, однако, был предназначен для курения, а не для снятия боли. В Китае опиум курили, и это быстро приводило к возникновению зависимости. То есть речь шла именно о наркоторговле.
Курение опиума вызывает ощущение эйфории и сонливости, которое длится несколько часов. Опиум способствует выделению в мозгу дофамина — нейромедиатора, способствующего возникновению чувства удовольствия. Опиум содержит алкалоид морфин, который за считаные секунды попадает в кровь и влияет на опиоидные рецепторы организма. Морфин получают из млечного сока, добываемого из коробочек снотворного мака. Героин, или диацетилморфин, в свою очередь, — это полусинтетический опиоидный наркотик, также являющийся сильным болеутоляющим.
Был опиум запрещен или нет, однако на деле он оставался единственным британским товаром, на который в Китае существовал спрос. В 1760 году император Цяньлун решил ограничить торговлю с европейцами. Торговать можно было лишь на ограниченной территории возле городских стен в Кантоне. Торговля была разрешена с сентября по январь, после чего сезон завершался и европейцы отправлялись либо на родину, либо в Макао, португальскую колонию на острове вблизи Кантона. В 1780-х годах в Британии наблюдался крупный торговый дефицит. Англичане закупали большие партии китайского чая, но при этом китайцы не были заинтересованы в британских товарах. Им было нужно только серебро. В итоге англичане все-таки придумали экспортный товар, вызывавший зависимость, — опиум. В Китае опиум стал нелегальным еще в 1729 году. А в 1810-м его окончательно запретили использовать. В свою очередь, британские купцы хотели продавать его легально, поскольку им нужно было вести честную торговлю, которая бы не портила их репутацию.
На прибыль от продажи опиума англичане покупали чай. Когда его привозили в Англию, торговцам необходимо было платить таможенные сборы. Согласно историку Джулии Ловелл, расходы королевского флота в XIX веке практически полностью покрывались за счет этих сборов.
