Мэтисон и Джардин продолжили свою агрессивную тактику. Они начали агитировать за продвижение торговой политики между Китаем и Британией. Своими призывами они раздували антикитайские настроения в обществе и сыграли значимую роль в ухудшении отношений между странами. В 1834 году британский парламент аннулировал монополию Ост-Индской компании на торговлю с китайцами. Джардин и Мэтисон ухватились за подвернувшийся им шанс. Джардин хотел расширить продажу опиума также на другие территории Китая и отправил Мэтисона в Лондон для того, чтобы лоббировать британское правительство и позже надавить на империю Цин с целью начать торговлю. Джардин и Мэтисон заваливали парламент письмами о препонах, которые чинили им китайские чиновники, чтобы ограничить торговлю. Свободная торговля, о которой постоянно говорили компаньоны, была основана исключительно на британских представлениях о свободе и ее принципах. Приказы и запреты китайской стороны полностью игнорировались.
Риторика Мэтисона возымела воздействие. Он обращался к британскому обществу как циничный популист. Китайцы в представлении Мэтисона были обидчиками, нарушавшими принципы свободной торговли и в особенности права Британии. Большим оскорблением считалось само отсутствие интереса к торговле с британцами, не говоря уже о нежелании вступать в переговоры. Купцу, привыкшему к безусловному превосходству своей нации, такое унижение было трудно проглотить.
В 1836 году Мэтисон опубликовал в Лондоне памфлет «Нынешнее положение и будущие перспективы британской торговли в Китае», где с первых строк ясно виден неприкрытый расизм Мэтисона. По мнению торговца, основными чертами китайской нации были «исключительное скудоумие, жадность, самодовольство и упрямство». Китайцам было нечего предложить англичанам, кроме ограничений, оскорблений и неуважения. По мнению Мэтисона, в Британии забыли об этом, но пришло время создать новую торговую политику. В противном случае британцев будут держать за дураков.
Несмотря на то что контрабанда наркотиков была фактом, дипломат, ответственный за развитие торговых отношений с Китаем и противник распространения опиума Чарльз Элиот отказался в 1838 году вмешиваться в дела британских торговцев. Он получил строгие указания от министра иностранных дел Генри Палмерстона. Правительство Англии не могло вмешиваться в контрабанду опиума, поскольку действия британцев на чужой территории не входили в его юрисдикцию.
Тактикой Мэтисона и Джардина был отказ признавать собственные ошибки или брать моральную ответственность за свои действия. Когда 23 января 1839 года Джардин отправлялся обратно в Британию, он произнес прощальную речь перед своими коллегами в Макао. Джардин подчеркнул, что британцы вели себя как джентльмены: «Мы не контрабандисты! Правительство и чиновники Китая — вот настоящие контрабандисты. Они, а не мы плели сети и побуждали к тайной торговле». Позже Джардин стал военным советником премьера Палмерстона по вопросам Китая.
Когда назначенный китайским императором чиновник Линь Цзэсюй начал конфискацию опиумных грузов весной 1839 года, разразился конфликт, который газета
Линь Цзэсюй закрыл опиумные хранилища и не дал купцам сбежать в Макао. Условием для их освобождения стали отказ от опиумного груза и передача его китайцам. Мэтисон и другие торговцы оказались пленниками в собственных складах. От себя Чарльз Элиот пообещал, что британское правительство возместит торговцам стоимость утраченного опиума. Мэтисон воодушевился. Он подсчитал рыночную стоимость своего товара, опираясь на расценки в Калькутте, и накинул сверху проценты и расходы на транспортировку.
В мае 1839 года Линь Цзэсюй уничтожил конфискованные им 20 000 и 238 ящиков с опиумом — то есть 1400 тонн наркотика. Он также потребовал, чтобы торговцы подписали соглашение, по условиям которого им под страхом смертной казни запрещалось снова начинать продажу опиума в Китае. Торговцев отпустили на свободу, при этом 16 человек, включая Мэтисона и двух его племянников, изгнали из Китая навсегда.
Покинув Кантон, Мэтисон немедленно принялся за старое. Он уже успел отправить племянника Уильяма Джардина в Манилу. Целью было основать новую базу для нелегальной транспортировки опиума на китайское побережье за пределы Кантона. Мэтисон отправил весточку компаньонам в Бомбей и приказал им под завязку нагрузить опиумом очередное судно.
Мэтисон был ультралибералом международных вод. По его мнению, каждый сам отвечал за свой успех и благосостояние — или за свой крах. На Мэтисона можно было положиться как на компаньона, однако он отказывался исполнять приказы и следовать запретам — от кого бы они ни исходили. В августе британцы отплыли из Макао и подошли к Гонконгу. Мэтисон провел на корабле около полугода, время от времени бросая якорь у Гонконга, однако в феврале 1840-го вернулся в Макао вопреки запретам китайских властей. Торговля опиумом продолжала цвести пышным цветом.
