Я показала охранникам свой бейдж стража. Нико шел за мной вплотную. Они подняли шлагбаум. Люди смотрели футбол. Все раздвинули крыши, чтобы наполнить дома вечерней свежестью. Нико помог мне перелезть через забор. Я вцепилась в алюминиевый каркас теплицы и очень быстро очутилась в доме Ольги. Костюм кролика лежал на виду, я его быстро надела, спрятавшись в нем полностью, с головы до ног, так что были видны одни глаза. Я нацепила и аксессуары – белый хвостик-шар и обруч с длинными ушами – и принялась открывать шкафы, прощупывать подушки, заглянула в духовку и вытряхнула мусор из ведра. Холодильник был полон разрезанных, но не съеденных пирогов.
Внезапно у меня завибрировали часы: Нико подал сигнал тревоги. Я еще не закончила, мне оставалось обследовать спальню, но мои поиски прервали блики фар совершенно бесшумной машины. Это был “ЛимоВиан”, дань поклонения Борису Виану. Для съемок фильма по роману “Пена дней” концерн “Пежо” создал прозрачный автомобиль и к нынешнему моменту уже запустил его серийный выпуск с водородным двигателем. В Пакстоне такой машиной владел только соседский патруль.
Виктор и Йохан подошли к дому. Я замерла у раковины, повернувшись к ним спиной. Красный свет в доме Ольги то загорался, то гас, думаю, что-то сломалось. Виктор окликнул меня:
– Ольга, в последний раз прошу, почини свою лампу. Не заставляй меня вызывать охранников…
Я, не поворачиваясь, покивала. Виктор рассердился:
– Ольга, может, ответишь, когда с тобой разговаривают?
Поскольку я промолчала, он обогнул дом, чтобы войти. Я не имела права там находиться, у меня не было на это полномочий. А из-за переодевания еще и осрамилась бы. Нико в панике швырнул камень в “ЛимоВиан” и пустился бежать. Йохан погнался за ним, к нему тут же присоединился Виктор.
Времени у меня было в обрез. Трясущимися руками я перерыла каждый уголок в спальне Ольги, опрокинула вазу, которая покатилась по полу, но не разбилась. Я чуть не уронила бронзовую статуэтку. Здесь повсюду царил беспорядок, папки громоздились одна на другой, торчали из ящиков. Я нашла папку “Продажа”, внутри которой была спрятана микрофлешка. Я сунула ее в карман, не зная, что на ней.
В доме напротив Надир в компании друзей смотрел футбольный матч. В тот момент, когда я собиралась снять костюм, арбитр подал свистком сигнал к перерыву. Болельщики вышли на террасу и открыли бутылки. Один парень, заметив меня, показал на меня пальцем, и все покатились со смеху. На машине соседского патруля все еще горели фары. Они освещали дом белесоватым светом. Я услышала, как парни хохочут: “Кролик, ослепленный фарами!”
Йохан и Виктор вернулись, осмотрели “Лимо”, и Йохан злобно воскликнул: “Мне бы только найти этого придурка…” Более озабоченные состоянием машины, чем моим странным поведением, они быстро уехали. Футбольный матч вскоре продолжился. Я воспользовалась этим, чтобы скрыться.
На выходе из Пакстона не было никого. Я уже смирилась с тем, что придется идти пешком, но тут неведомо откуда появился Нико. Я села на скутер позади него. Когда мы приехали ко мне, я гордо извлекла из кармана микрофлешку и отдала ему. Он вздохнул:
– Я должен был сегодня ночевать у Паолы, она итальянка… Помнишь, я показывал тебе ее фото в приложении…
Поскольку я никак не реагировала, Нико замолчал.
– Ладно. Посмотрю, что с этим можно сделать, но ничего не обещаю.
Мы договорились встретиться на следующее утро. Я с нетерпением ждала Нико в аудиокабине комиссариата. В комнате стоял компьютер, две колонки и больше ничего. Четвертый этаж. Комната 3B, 9:30.
В кои-то веки Нико пришел вовремя.
Ночью ему удалось частично вытащить данные с флешки.
– Не всё, но я тем не менее нашел то, что может тебя заинтересовать. Голосовое сообщение от Розы Руайе-Дюма, датированное десятым ноября прошлого года. Ольга сохранила его в личной папке, все файлы из которой были стерты семнадцатого ноября. В папке осталась только эта запись. Она ее забыла или сохранила намеренно? Этого я не знаю.
Нико вставил флешку в компьютер. В кабине зазвучал тягучий, далекий голос Розы:
– Это опять я. Надеюсь, ты на меня не сердишься и понимаешь мое решение. У меня не было выбора, мои картины больше не продаются. Мигель работает понемногу, но это разовые заказы, и этого нам не хватает. А еще есть Мило и все остальное, ты сама знаешь… Поговорим об этом, когда сможешь. Я тебя целую.
Из-за проблем с деньгами Руайе-Дюма были вынуждены принять некое
