Пантеоцид полностью

— Салафиил, как ты мог так предать Несравненного Отца?

— Не я предал Всевышнего. Коварно сбившие его лживыми речами с пути Абсолютной Праведности советники, вот кто предали Его Безупречное Присутствие.

А под ними ты подразумеваешь меня. Михаил-Лан без тени жалости взирал на низведенного до печального состояния Салафиила-Лан-Яхве. Лига Святого Суда ударила на рассвете, пройдя по столь усердно составленным Лемуилом и его группой спискам. Людей, ангелов, архангелов — всех бесцеремонно вытаскивали из постелей, заключали в золотые кандалы и конвоировали в тюрьмы и центры допросов. Главарей и самых важных заговорщиков держали в Вечном Городе, остальных распределили по внешним лагерям временного содержания в пригороде.

— Салафиил, старый друг мой...

Михаила зло и резко перебили.

— Я больше не друг тебе, Михаил-Лан. Может быть, раньше, но ныне ты забыл тысячелетние традиции и отбросил все наши ценности. Ты более не друг никому в Вечном Городе, ты яд, оскверняющий все, что было, есть и будет.

Вот так нераздельно смешивается истина и ложь.Да, Салафиил, я центр медленно поглощающего город разложения. И благодаря тому я такой друг всем ангелам, что ты и представить не можешь. Поскольку приход сюда несущих оружие в руках и гнев в сердцах людей значит окончательную смерть каждому из нас.

Михаил думал о судьбах Нейпьидо и Тель-Авива — о поглотивших города огромных бурлящих грибовидных облаках. Мысленным взором он видел много других, рядом с которыми те казались карликами. И эти облака пожирали Вечный Город. Они определенно будут большими и во множестве. Михаил отлично знал людей: раз они обладают оружием огромной мощи, то станут делать еще и не остановятся, пока доведут до несравнимо большей силы. В вопросах разрушения люди просто не ведают границ.

— Раз ты желаешь, да будет так, — Михаил-Лан подпустил в голос досаду. — Салафиил-Лан-Яхве, такие речи обличают твое впадение во смертный грех гордыни. Ты настолько ослеплен гордыней, что не способен увидеть ложь собственных слов? Нашего Возлюбленного Всезнающего Отца невозможно предать предполагаемым тобою образом, ведь Он читает в сердце каждого из нас. Наши мысли для Него — открытая книга. Его знания и прозорливость превосходят все доступное нашему жалкому воображению. Все происходящее ныне творится по Его воле. Даже твой тщательно спланированный и продуманный бунт есть лишь часть Его Великого Плана.

Салафиил лишь рассмеялся.

— Будь это правдой, Лига Святого Суда раскрыла бы нас раньше и...

Он оборвал себя. Едва не выдал знание, что не все ячейки заговорщиков схвачены. Его организация еще существует. Тяжело пострадала, да, но жива. Она способна бороться, способна вернуть Яхве на законное место и низвергнуть предателей.

— Как знать, что планировал Величайший Разум Яхве? Может, он до сих пор воздерживался от приказа, дабы позволить вызреть плоду твоего бунта перед сбором? А может, он желает проверить эффективность Лиги Святого Суда. В любом случае Его Божественная Воля будет исполнена. Мы получим нужную информацию от тебя и других. Человеческими методами, если того потребует твое упорство во грехе.

Салафиил не мог противиться столь исполненным мягкости и сожаления словам. Его руки были скованы золотыми кандалами, а разум — безоговорочно принимавшимися всю жизнь догмами. Архангела одолели столь далекие раньше сомнения. Салафиил убедил себя, что Михаил-Лан и присные Великого Генерала в ответе за зримый им повсюду распад ценностей Рая. Но речи Михаила-Лан заронили в него неуверенность. Не Всевышний ли спланировал все это для проверки верности подданных? Не часть ли это процесса чистки Вечного Города перед последней решающей битвой с людьми?

Михаил-Лан заметил сменившую твердокаменную уверенность тень колебаний на лице Салафиила. Бедный глупый цыпленок. Ты еще веришь во всемогущество и всезнание. Еще считаешь, что такое возможно или хотя бы правдоподобно. Разве не видишь, что именно наша вера в подобное не позволяет учиться? Люди вырвались из клетки и ринулись в будущее в тот самый день, когда отвергли веру во всезнание и задали сильнее всего пугающий Яхве простой вопрос. «Почему». Пора задать мой.

— Салафиил, до передачи тебя другим для допроса я обязан спросить. Почему твоя организация пыталась убить моего друга Лемуила?