Идя по огромному холлу вдоль колоннады, Ната с тревогой касалась плеч Буна и, еле поспевая, частила шагами за его широкой спиной. Растирая виски Бун припал боком к одной из колонн и задышал вовсю. Ната обогнула и посмотрела в лицо. Бун с затаённой злобой проревел:
– Ты поняла, что это было?!
Ната в это мгновение обследовала его предплечье и кисть, думая о переломе, после того как она неосторожно сжала во время спектакля. Но ладонь Буна была в норме:
– Наверное… Живот болит? Тебе нужно в больницу? Я всегда буду рядом, – жалобно проговорила она:
– Ната, очнись! По-моему, в больницу надо отвезти всех этих людей из зала, – выдал он. – И актёров вместе с ними!
– Зачем, ты так?
Глаза Буна округлились:
– Ты не поняла? – он схватил за плечи и притянул. – Ната это же был инцест. Инцест и мужеложество! Как они могут смотреть это? Их всех лечить надо!
Он, тяжело дыша, замолк и уставился в сторону:
– Нда… – согласилась она. – Спектакль не очень.
– Не очень? Это просто… – Бун обводил холл взглядом, видимо, не решаясь портить атмосферу, пришедшим в голову, словом.
Различия между старым фильмом, конечно же, были изрядными. Но Ната, всё сомневаясь, пробормотала:
– Но ведь это невсеръёз. Это ведь просто копия Юлии. И потом… Это древняя пьеса… Может, тогда так было принято у них?
Бун гневно задышал:
– А в древности были киборги? А полиция на кораблях? Неважно! Это всё не спектакль, а ужас какой-то!
– Ну, почему? – ей очень не хотелось портить впечатление от похода в такое значимое место, как Театр Тетра. Хотелось как-то выгородить идиотское представление, чтобы оставить хорошие воспоминания:
– Да потому что это паскудная подделка! – взвился Бун. – Все они – придурки. Этот Ромио просто бабник и дурак! Зачем он попёрся в дом заклятого врага, где его могут убить? Эти двое Меркут и как его? Они просто поубивали друг друга в пьяной драке! Что здесь такого? Обычная бытовая поножовщина. Я на работе такого дурачья повидал. А Юлия, просто лицемерная потаскуха!
Звучало грубо:
– Ну, знаешь?..
– Что? Потому что вещи нужно называть своими именами, Ната! – строго сказал он. – Она лжёт на каждом шагу! Ворует у отца и спит со встречным, когда ей нужно прибрать к рукам состояние!
Ната не находила что ответить. Отрицать, что Юлия поступила порочно, было глупо. Героиня и впрямь прошлась по головам, чтобы заиметь состояние. Но разве Юлия не имела оправданий? Альб ведь сказал недавно – мир жесток и несправедлив. Значит, Юлия пошла вперёд без оглядок и преодолела преграды, поборола страхи, забыв о морали. Такие девушки, как раз и заслуживали того, чтобы воссесть во главе стола победителей. Довольные собой, надменные, смеющие давать оплеухи другим…
Нате спорить расхотелось. Спектакль действительно показался невыносимым:
– Бун ну, перестань… Я не спорю. Да. Юлия нехорошо поступила. И вообще, прости, что я потащила тебя сюда. Давай забудем.
Краска постепенно сходила с его лица. Бун обеспокоенно продолжал ворчать под нос:
– Какая же мерзость! До чего мы докатились, если люди смеются над тем, как у нищего отобрали последнее?..
Его снова скривило, потому что, как назло, из зала раздались новые овации:
– Как им это нравится?! Разве они не видят?..
Ната бережно погладила его висок, отвлекая от аплодисментов. После прикосновения, Бун притих и посмотрел с нарастающей улыбкой. Она сказала:
– Помнишь, ты просил помочь с оладьями? – он в ответ коротко кивнул. – Так вот, я нашла нечто лучшее! Это не оладьи. Но это рецепт, который не готовили много тысяч лет! Блюдо, настолько, долго и трудно готовить, что все позабыли, как это делается! Представляешь? Хочешь, я сегодня сделаю такую необычную штуку?
Она потрясла кулачками и состроила интригующую мину. Бун хмыкнул и кивнул. Ната вспомнила, как оборачивала тестом мясо, затем варила полученные комки в бульоне.
Название блюда так и не дошло и затерялось спустя шесть тысяч лет. Но повара и лингвисты гадали, что раньше оно звалось, то ли “пилен”, то ли “пиленин”. Нате больше нравилось последнее. Так как комки пеленались, а потом закручивались в забавный рулетик, напоминающий ушко.
Ната так хотела удивить Буна, что вкладывала всю ловкость. Скорость пеленания забавных комков превысила девять штук за минуту, что наверняка являлось рекордом. В какой-то момент Нате даже стала нравиться эта мельтешня руками с тестом и мясом промеж пальцев.
Её улыбка от воспоминаний, заразила хорошим настроением Буна. Он сделал глубокий выдох и стал выглядеть, как прежний знакомый ей Бун, гордым и свирепым:
– Мне нужно кое-куда и я вернусь, – сказал он и потрепал легонько по щеке.
Бун скрылся в далёком узком коридоре под значком уборной. Ната, оставшись одна, осмотрелась. Под сводами холла огромные люстры бросали мягкий свет на клетчатый мраморный пол и широкие колонны. В столбах сидели зеркала в полный рост, обросшие каменными лозами с листьями, под выдавленным символом из двух масок. Одна маска с улыбкой, другая – грустная. Ната подошла к одному из зеркал, по пути разглядывая маски. Она склонила голову набок – улыбнулась. Склонила на другой бок и помрачнела.
