– По мнению, этих людей мы с тобой, Ната, отправимся на свалку истории. Чтобы отказаться от нас, они готовы всеми силами ставить палки в колёса прогрессу. Три тысячи синтетов на Топале! Представь! А сколько их по всему Союзу? Двадцать тысяч! Вы и мы вымрем навсегда! А это же триллионные экономические вложения. Всё падёт и обрушится. Экономика рухнет из-за падения торговли. Падут правительства из-за кризиса экономики. Так, или иначе, если их партия сыграет – мы с тобой не просто останемся не у дел. Обанкротятся корпорации, закроются заводы. Не только новых тел. Не произведут даже деталей на замену! Твой корпус сгниёт со временем, а потом тебя просто выбросят, как ненужный хлам! Ната, ты этого хочешь?
Нату покоробило от мысли закончить свою жизнь таким страшным образом. Кригеры в её воображении потянули к ней свои лапы, а судья застучал молотком, вынося приговор. Исполнители приговора подключали к вискам выжигатель матрицы…
Или она развалится на куски. Когда на безупречном каркасе повиснут лохмотья устаревшей кожи вперемежку с протекающими трубками и остальными деталями, от которых зависела её жизнь.
Ната потрясла головой в попытке отбросить образы. Если уничтожение синтетов станет законным и прикроют заводы, то Сэм говорил дело. Однако, что она может? Знание о том, что Тильда несёт опасные идеи кригерства, ничего не давало. Не думает же Сэм и в самом деле, что она пойдёт и убьёт этого политика – Граппа, или ещё хуже, – пришибёт Тильду, которая и не Тильда вовсе, а неясная персона из тёмного прошлого.
Ната могла сделать только то, что ей было под силу. А ведь она обещала спасти девочку:
– При чём здесь Бети? Ты дал слово, что вернёшь её!
Сэм кивнул:
– Девочка мне не нужна. Забирай! Благодаря тому программисту, я узнал позавчера, насколько далеко зашла Тильда. Двух премьер-министров она купила только за последний год! Мне не удастся шантажом добиться её двойной агентуры. Тильда, скорее, допустит смерть дочери, чем предаст учение этого писаки Граппа. К тому же у них помолвка. Тильда собирается за него замуж.
Ната вспомнила, как Тильда бормотала что-то о вселенской важности дочери. Но Сэму об этом вовсе не следовало знать. Их шаткий договор и так висел на волоске:
– Так, и почему ты не тронул её, а отдаёшь мне?
– Смерть неповинной девочки мне не принесёт никакой пользы, – заверил Сэм. – Мой Создатель меня не тому учил.
Он тронул кулон на шее, приблизил к глазам и с прищуром посмотрел. Две капли металла погрузились в подушечки пальцев и отбросили блик на глаза. Сэм задумчиво проговорил:
– Убить нужно Тильду, Ната! Она заслуживает смерти!
Ната откинулась назад, разделяя опасения. Однако, Сэм боролся с силами, непостижимыми для неё:
– Зачем ты мне всё это говоришь?
– Потому что ты, такая же уникальная, как и я, Ната! Мы единственные в своём роде. Тобой распоряжались и тебе указывали место. Тобой понукали, пренебрегали! Я пережил это всё. Сполна! Ты здесь для того, чтобы сделать выбор. Моя цель – спасти экономику и весь Союз от краха. Я желаю добра всем нам. И людям, и таким, как мы с тобой. Нужно спасти жизни всех без исключения! Разве это не важно?
Сэм спрятал кулон, наклонился, вытаращился и протянул ладонь:
– Ты со мной?!
Ната сцепила руки на груди:
– Мы по разные стороны баррикад, Сэм. Я никогда не стану твоей шпионкой!
Он расстроился:
– Нет! Не шпионкой я прошу тебя стать. Не для этого я давал тебе свободу!
Ната с подозрением спросила:
– Давал мне свободу? Ты, ведь считаешь себя моим хозяином? Как и для тех андроидов, которыми командуешь. Так, ведь? Расскажешь!
– Никогда! Ты забываешь, что я познал одно лишь рабство. А ты – человек! Ты обладаешь пониманием иного порядка, чем я. Я никогда не смогу стать твоим хозяином. В моём понимании ты – отдельная единица. Поэтому я снял тебе блокиратор. Ты, отличная от других существ во Вселенной. Ты – уникальная, Ната!
Она разочарованно замотала головой в стороны. Куда ей до уникальности? Для соответствия таким великим словам нужно обладать великими навыками и желать великих свершений, а она даже с одной пантерой не могла справиться.
Люди, претендующие на уникальность, не ведут себя, как она. Им везёт в жизни гораздо больше, чем банальному министерскому синтету, пускай теперь, как выяснилось, свободному.
Что уж говорить о том, чтобы примкнуть к Сэму в его борьбе? Даже средства и цели этой борьбы не до конца ей известны:
– Только не надо мне про мою уникальность. Я такой же человек, как и все!
– Неважно, – заметил Сэм. – Важно другое! Будешь ли ты бороться со “вселенским злом”, как бы вы, люди, его назвали. Или ты сложишь лапки, как готовое умереть насекомое? Дашь им раздавить себя, как консервную банку? Как жука?
Она знала ответ:
– Сэм, это опасная игра. Мне не нужно это.
Ни секунды она не сомневалась. Как только она ввяжется в борьбу, под громкими лозунгами, с красивыми словами – тут же вся жизнь пойдёт вразнос! Ей придётся лгать, скрываться, следить, убивать. Смотреть в глаза своим жертвам и жалеть их после, годами. Нет. Это ввязывание приведёт к ужасным проблемам и битвам.
