— Ну, правда, — настаиваю, — всегда?
— Я не буду с тобой это обсуждать! — в который раз отвечает Андрей.
Он всегда так отвечает, если тема заходит в русло их с Владом отношений.
— Блин, меня же учишь постоянно! — продолжаю давить. — Сам презервативы даешь! А тут же я просто…
— Мы не будем это обсуждать, — почти по слогам повторяет он.
— Трудно что ли ответить! — надуваю губы. — Я же не спрашиваю, как вы сексом занимаетесь…
— Вообще-то как раз это спрашиваешь! — передергивает отец.
— Да я просто про презервативы же… Ну, там предохраняться и все такое…
Тут появляется Влад, который, судя по всему, слышал наш разговор. Он подходит к Андрею, кладет руку ему на плечо, смотрит мне в глаза и говорит:
— Да, Юр, пользуемся, всегда.
Андрей просто убивает его взглядом.
— Да ладно, — улыбается Влад, — должен же кто-то в семье с ребенком о сексе говорить.
Это первый раз, когда кто-то из нас называет нас семьей, и мне нравится, что это делает именно Влад, потому что изначально он как раз и не являлся нашей семьей. Или я не являлся их… В общем, не важно. Важно, что теперь мы самая настоящая семья. Не очень круто, конечно, что меня Влад называет ребенком, но я готов это пережить.
— Вот давай тогда ты и будешь говорить! — заключает Андрей.
Влад смеется. А мое любопытство просто вышибает дверь ногой, и та соскакивает с петель. Ну и потом, мне просто не понятно, зачем предохраняться, если уже так давно живешь вместе.
— Это все из-за СПИДа, ВИЧ я всякого такого, да? — спрашиваю.
Андрей делает жест рукой, указывая на меня.
— Вот, пожалуйста! — констатирует он, обращаясь к Владу. — Давай, говори теперь! Нарвался ты.
И сам технично сваливает. Ну а Владу деваться некуда — сам вызвался.
— Нет, не из-за этого, — отвечает он. — По статистике, доля гомосексуалов среди ВИЧ-положительных от одного до трех процентов. Это чтобы ты знал. Все остальное — миф.
— Ну ничего себе! — тяну. — А что ж все говорят, что группа риска и все такое…
— Люди вообще много говорят. Не мне тебе объяснять.
— Тогда почему? — я сажусь на стул, и Влад следует моему примеру. — Ну, то есть, зачем вам? На случай если вдруг кто-то кому-то изменит?
— Нет, Юр. Просто мы так решили. И про измены тоже речь не идет. Я об этом никогда не думал, и уверен, Андрей тоже.
То есть, сексом они все же занимаются, заключаю про себя. Ну, отлично, что выяснил.
С этого разговора мы очень сближаемся с Владом, и я теперь с ним тоже что угодно могу обсуждать. По факту, даже больше, чем с отцом. Влад вообще крутой. И об Андрее он очень заботится, прямо так, основательно.
— Может, хватит за компом сидеть? — строго говорит он как-то отцу.
А тот правда уже который день ну просто не отлипает от ноутбука. Только просыпается — с чашкой кофе к нему, я засыпаю — он все еще что-то делает. Говорит, заказов крупных много, но я даже не помню, когда он ел или читал последний раз.
— Да ладно, Влад! — отмахивается тот. — Много работы.
— Ты опять хочешь посадить глаза?
— Опять? — встреваю я.
— Мы восстанавливали ему зрение незадолго до того, как он тебя забрал.
Еще один пункт в открытиях по поводу моего отца. Я вообще до прошлой осени считал его почти идеальным, а тут на меня как посыпались все его несовершенства — в пору блокнот заводить и записывать. Андрей принимается объяснять, что у него такая работа, что он дизайнер и ничего больше не умеет, кроме как красивые штуки на компьютере делать. В этом он прав. В смысле, в том, что действительно делает крутые штуки. Но на Влада эффекта этот аргумент не производит. И тут еще Андрей начинает тереть уставшие глаза.
— Все! — волевым решением Влад конфискует ноутбук. — Завтра поработаешь! Отдохни!
Чем больше открываются мне Андрей с Владом, тем больше я замечаю, насколько у них все трогательно. И забота эта… Вообще, моему отцу оказывается очень нужна забота. Он сам был чрезвычайно ответственным, пока мы жили вдвоем, просто непоколебимым, а теперь как будто расслабился. Каждому, наверное, даже самому сильному мужчине нужна забота, нужно, чтобы кто-то вот так периодически запрещал работать за компьютером, беспокоясь о здоровье. И зачастую, думаю, женщины для этого не подходят, потому что о них самих нужно заботиться, опекать, оберегать. Хорошо все же, что рядом с отцом такой мужик как Влад. Мне кажется, с ним Андрей даже забывает иногда, что сам взрослый.
Мы часто говорим с Владом, и я все больше открываю для себя своего отца. Открываю его настоящего.
— Почему вы при мне никогда не целуетесь, — завожу как-то очередной разговор. — Почти не обнимаетесь даже? Как будто стесняетесь. Я же все уж про вас знаю.
— Андрей не очень одобряет это, — отвечает Влад.
Отец опять много работал и лег спать пораньше, а мы с Владом остались посмотреть кино, но вместо этого я как обычно предпочитаю завести душевный разговор.
— В смысле не одобряет?
— Не хочет, чтобы это на тебя давило или как-то на тебе отражалось.
— Типа, чтобы я не дай бог не стал геем что ли?
— Ну, геем ты точно не станешь, — улыбается Влад.
— Я сам знаю, — говорю. — Но тогда чего он?
