Мы искали людей, которые могли бы привести совершенно конкретные примеры, рассказать о боевых эпизодах, связанных с работой наших радиостанций. Это было не так трудно, но, к сожалению, мы не всегда точно знали, о каких аппаратах идёт речь — о наших ультракоротковолновых или о других.
Я записал несколько рассказов о подвигах радистов. И не всё ли равно, какую технику они использовали? Главное — в них самих, скромных тружениках великой войны.
И начну я с того эпизода, что рассказал мне офицер-связист в закопчённой землянке одного из подразделений Ленинградского фронта.
— Осень. Западный фронт. Вот уже две недели как наши части закрепились на этом рубеже и готовят прорыв обороны противника. Лесная глушь. Сломанные берёзы. Золотые охапки листьев прикрывают поднятые стволы орудий. Радист возится у своей маленькой радиостанции: проверяет батареи, раскручивает шнуры микрофона и телефона и, наконец, включается на приём. На волне связи тишина, нарушаемая ровным шипением самого приёмника. Поворот ручки — строгие цифры артиллерийской корректировки. Знакомый голос: это сосед-радист ведёт передачу с огневой позиции. Снова поворот ручки — слышна чья-то глухая, прерывающаяся речь:
“Говорит “Днепр”… Говорит “Днепр”. У западной окраины деревни… скопление противника. Двадцать танков… готовится контрнаступление… — Голос затих, затем снова: — У западной окраины деревни…”
Кто это говорит? Может быть, очередная провокация врага? Старший лейтенант приказывает вызвать “Днепр” на его волне. Но “Днепр” на вызовы не отвечает. Медлить нельзя. Сообщения неизвестной радиостанции вселяют тревогу, и поэтому миномётчикам приказано занять позиции на направлении ожидаемого удара противника. Артиллеристы застыли у орудий. Дорога, где могли появиться немецкие танки, была пристреляна ещё раньше. Потянулись томительные часы ожидания. Вот уже короткие осенние сумерки…
Слышен приближающийся рокот морского прибоя. Всё ближе и ближе. Нет, это не прибой, а отвратительный лязг и скрежет железа, фырканье моторов. Радист замер в ожидании сигнала с наблюдательного пункта. Сквозь темнеющие стволы берёз уже видны чёрные туши ползущих машин, за ними мелькают фигуры солдат. Задача ясна: танки нужно подпустить поближе и бить их в упор, прямой наводкой.
“Огонь!”
Оглушительный грохот. Рваными клочьями взлетела земля. Танки заметались, пытаясь повернуть назад. Два из них сошли с дороги и подорвались на минах. Атака захлебнулась. Враги не ожидали такой встречи. В короткие минуты наступившей передышки мы вспоминаем неизвестного радиста, сообщившего нам о контрнаступлении. Почему же он не отвечает на наши вызовы?
“Днепр”, “Днепр”, вызывает “Ока”, отвечайте для связи… “Днепр”, “Днепр”…”
До самой ночи ответа не было. Ночью возвратились наши разведчики. Они подтвердили, что сообщения радиста о количестве и месте скопления войск противника были правильны.
Стал накрапывать мелкий дождь. Стекло шкалы радиостанции покрылось мелкими каплями. Сквозь них просвечивает цифра “98”: на этой волне мы ждали передачу с “Днепра”.
Снова знакомый голос. Передача медленная, с большими перерывами:
“Говорит “Днепр”… На западной окраине… за рекой, более пятидесяти танков… пехота… артиллерия… Ожидается продвижение через мост…”
Передача оборвалась. На вызовы опять ответа нет. Положение обострялось. Если танки пройдут через мост, то можно ожидать нового, усиленного наступления противника.
“Выбить противника из деревни и не допустить, чтобы танки форсировали реку!” — последовал приказ командира.
Как бы откликаясь на это, снова заговорил “Днепр”:
“У моста задержусь до вашего прихода… Орудия… шесть… перенесены на правый фланг… К церкви… На северо-востоке у школы два дзота…”
Надо торопиться, чтобы застать противника врасплох и занять мост, пока танки его не перешли. И вот, поддерживаемая огневым валом артиллеристов, пехота бросилась в атаку. Фашистские орудия на правом фланге были уничтожены нашими танками. У школы действительно оказалось два дзота. Мы их обошли с фланга. Зарево пожара пылало над лесом. Небольшие группы отчаявшегося врага с остервенением задерживали наше продвижение к мосту. Яркое пламя горящей бензиновой цистерны осветило противоположный берег, где двигалась лавина вражеских танков. Ободрённые скорым подкреплением, фашисты перешли в контратаку. Их танки подползли уже к самой реке.
Вот первый танк осторожно перевалился на мост, за ним потянулись остальные. Это грозило нам большими бедами: уж очень неравные силы. Танки добрались до середины моста.
“Прощайте, товарищи!..” — снова услышал радист передачу с “Днепра”.
И в тот же миг его оглушил мощный взрыв. Обломки моста, брёвна и сваи взлетели вверх. Несколько танков скрылись под водой, а другие в смятении, сталкиваясь друг с другом, ринулись назад. Воспользовавшись растерянностью противника, наша часть оттеснила его от реки, заняла выгодный рубеж, и артиллерия, пристрелявшись, била по танкам на противоположном берегу.
