В Центральном доме литераторов довольно часто происходят встречи писателей с видными учёными. Иной раз наряду с другими товарищами и мне приходилось проводить эти вечера. Вспоминается, как однажды меня попросили председательствовать на встрече с академиком А.Ф.Иоффе. Писателей пришло много, и не только тех, кто занимается научно-художественной литературой, но и любознательных литераторов самых различных жанров. Мне не было нужды особенно подробно представлять собравшимся знаменитого учёного, имя которого, как мне тогда казалось, по широте его изобретательской деятельности могло сравниться лишь с именем Эдисона. Вполне понятно, что в такой разнородной и малоискушённой в физико-технических проблемах аудитории я мог кратко рассказать лишь о работах А.Ф.Иоффе в области полупроводников, для наглядности привёл пример с термогенераторами в котелках у партизан, упомянул о его теоретических работах и в заключение заявил, что большинство наших сейчас всем известных физиков-атомников начинали свою научную деятельность под руководством Абрама Федоровича.
Он усмехнулся в седые усы, поднял ко мне живые, улыбчатые глаза и с мягкой иронией заметил:
— Не большинство, а все!
Видимо, в ту пору (по вполне понятным причинам) об этом мог знать лишь сам учитель и его ученики, но я испытал некоторое чувство неловкости и в то же время был взволнован тем, что сейчас вижу и даже могу говорить с одним из величайших физиков современности — с тем, кто воспитал целую плеяду всемирно известных учёных, определивших основные направления развития современной физики. Моя оплошность сразу же позабылась слушателями, как только начал говорить Абрам Фёдорович. Он умел рассказывать живо и непринуждённо, стараясь избегать сложной научной терминологии. Абрам Фёдорович остановился на некоторых не известных широкому кругу читателей эпизодах из истории зарождения и развития принципов радиолокации, чем занимался физико-технический институт и непосредственно сам его руководитель. Это было задолго до того, как стали известны опыты зарубежных учёных. Мне это казалось вполне закономерным, так как работы по обнаруживанию самолётов противника более совершенными методами, чем звукоулавливание, проводились у нас задолго до войны, и я сам принимал в этом косвенное участие. Абрам Фёдорович говорил уже не об исследованиях, поисках в области радиолокации, а о создании действующей аппаратуры, которая при испытании показала вполне обнадёживающие результаты.
Писатели задавали академику вопросы, касающиеся других его работ. Мне же не терпелось узнать о сверхёмком аккумуляторе, о котором давно упоминалось в печати. Потом я вспомнил об этом изобретении в своей ранней научно-фантастической повести, и через несколько лет упомянул в романе. Неужели такой аккумулятор, который навсегда бы вытеснил ну хотя бы из автомобиля шумный, отравляющий воздух двигатель внутреннего сгорания, так и останется фантастикой? И я напомнил Абраму Фёдоровичу об этой его работе. Ведь больше о ней ничего не писали.
Абрам Фёдорович комично развёл руками.
— Не получилось. Вы же понимаете, что это значит? Так вот просто и не получилось.
Учёный, работающий не ради науки, как таковой, а реально представляющий, что она может дать практически народному хозяйству, — Абрам Фёдорович был к тому же и фантазёром, если не сказать — фантастом. Так, например, задолго до той встречи с писателями, о чём я сейчас рассказываю, академик в одном из своих выступлений выдвинул идею покрыть московские крыши сплошными фотоэлементами, чтобы их энергией питать все промышленные предприятия, а вечером этой же фотоэнергией, запасённой в аккумуляторах (видимо, сверхёмких — тех, которые “не получились”), освещать весь город.
Меня заинтересовала эта идея, и через несколько лет она послужила толчком к созданию повести, где, пользуясь правом фантаста, придумал новую отрасль науки и назвал её “фотоэнергетикой”, что считал вполне естественным, так как масштабы использования фотоэлементов в произведении увеличились, и “энергоурожай” снимался не с московских крыш, как об этом рассказывал академик Иоффе, а с просторов среднеазиатской пустыни.
Эту повесть, под названием “Осколок солнца” — тогда она только что вышла первым изданием — подарил Абраму Фёдоровичу в благодарность за высказанную им техническую идею, что хранил я много лет в памяти. Прошло ещё какое-то время, и уже не идею, а реальное её воплощение мы увидели не на московских крышах и не на страницах научно-фантастической повести, а в космосе на советских спутниках и космических кораблях, где устройства, использующие световую энергию, называются “солнечными батареями”.
