Из всех городов Индии, а может быть, и других стран, где посчастливилось побывать, наибольшее впечатление на меня произвёл неповторимый Бомбей. Ему отдана большая часть фильма, начинающаяся с многокрасочного рассвета над городом. Так получилось, что для нас, трёх писателей и двух журналистов, задержали оформление въездных виз в Бирму. По слухам нам стало известно, что прежде чем разрешить посещение Бирмы таким “опасным” туристам, как писатели и журналисты, власти должны были ознакомиться с их произведениями. Понятно, что это был вежливый отказ, так как мы не могли ждать в Калькутте, пока будут прочитаны наши книги, очерки, корреспонденции. Руководитель туристской группы принял решение лететь в Бирму без представителей печати, а мы должны были лететь в Бомбей и там в ожидании основной группы располагать временем по индивидуальным планам. Руководство писательско-журналистской группы было возложено на меня, и лишь только мы “вырвались на оперативный простор”, прилетели в Бомбей, устроились в гостинице, я сразу же предложил: никаких храмов, музеев. Их мы осмотрим по прибытии основной группы, а пока будем ходить по набережной (красивей её я не видел), по улицам, базарам, посмотрим трудовой люд, детишек в специально организованном детском парке. Посмотрим “висячие сады”, легендарную “Башню молчания”, где хоронят мёртвых. Видели мы эту башню только издали. Представители религиозного культа, где изобретён более чем оригинальный метод погребения, ревниво охраняют башню от любопытных глаз. Нам рассказали, что покойника несут по лестнице на вершину башни, открывают люк на площадку, просовывают туда труп и, закрыв люк, быстренько сбегают вниз. Через некоторое время над башней появляются огромные кондоры-стервятники, и скоро от трупа остаются лишь одни кости. Кондоров мы этих видели. Летают, вытягивая свои голые шеи. Что же касается до самого процесса погребения, то этого вообще никто не видел. Да и мы не любопытствовали.
Видели мы празднества на набережной. Аттракционы, национальные танцы. Уйма непосредственности, буйство красок. Вот где моя камера стрекотала без отдыха.
Вернулись из Бирмы наши товарищи и после первой прогулки по улицам Бомбея страшно нам позавидовали. Ведь мы прожили в этом чудесном городе пять дней, а остальные должны были довольствоваться всего одними сутками. И вот опять самолёт. Возвращаемся в Дели. Дорогой мы любовались не безрадостными, выжженными сплошь рыжими степями, а самыми красивыми черноволосыми стюардессами, каких я не видел ни на одной международной или внутренней авиалинии стран, где мне пришлось побывать. И одеты они были не по европейской форме, а в ярко-синие атласные сари — национальный костюм индийских женщин. Такое экзотическое одеяние никак не противоречило современному оформлению пассажирского салона самолёта. И как бы подчёркивая это, казалось бы, необычное сочетание, из пилотской кабины выходит бортмеханик в привычной нам лётной форме, но вместо фуражки у него белый тюрбан или чалма, не знаю как будет точнее. В открытую дверь видны такие же сооружения на голове и первого и второго пилота.
По улицам Бомбея мы часто ходили с писателем Николаем Корнеевичем Чуковским. И раньше и после поездки в Индию он много путешествовал, повидал десятки красивейших городов и как-то однажды признался: “Сейчас здоровье уже не позволяет много путешествовать, но если бы мне предложили на выбор поехать в какой-нибудь город мира, то я бы выбрал Бомбей”.
Так и не пришлось ему вновь побродить по улицам этого сказочного города. Мы понесли тяжёлую утрату. У меня хоть остался кинофильм, но я его много лет не смотрел. Грустно, да и краски, наверное, повыцвели. Жалкая пародия на действительность. …Мы снова в Дели. В последний день мечусь по городу, хочу доснять то, что пропустил при первом знакомстве.
