…Эксперимент закончился неудачно: мы сели у солёного озера, в выжженной, пропыленной степи. Пилот старался оживить замученный мотор, но скоро отказался от этой мысли. Горячие крылья самолёта плохо защищали от солнца. Лёжа под ними, мы от нечего делать дослушивали экспериментальные передачи. Там, на планерной горе, всё время заводили пластинки. Музыка хоть немного скрашивала часы томительного ожидания, пока посланный на поиски самолёт нас не найдёт. Возможно, и самим придётся поискать ближайшее селение.
Пытаюсь разобраться в результатах проведённых опытов, привожу в порядок свои записи. Как же лучше слышно? На горизонтальную или вертикальную антенну? Но в этом испытании “высший пилотаж” спутал все карты. Можно записать в свой дневник: “26 августа — неудачный полёт, неудачный эксперимент. Повторить”.
Вскоре мы его и повторили. Оказалось, что для наших целей удобнее всего применять вертикальную антенну. С такой антенной я снова испытал все фигуры высшего пилотажа. Это происходило на авиационном празднике. В микрофон рассказывал о своих ощущениях, в то время как планер проделывал какую-нибудь “бочку”.
На земле стоял приёмник с мощным усилителем, и все находящиеся на аэродроме слышали через громкоговорители эту передачу с воздуха.
6
Встречи на планерных слётах. “О пользе рассеянности”.
Почему я не стал киноактёром? Когда недовольны
звукооператоры? И прочие забавные истории.
Проводя испытания на планерных слётах, открывая для себя незнаемый мир в небе, познакомился с авиационной техникой, о которой лишь только читал. Несомненно, что в начале тридцатых годов специальные самолёты и самолёты гражданской авиации были оборудованы коротковолновыми радиостанциями, но ультракороткие волны тогда ещё не получили права гражданства, они ещё только изучались и осваивались в научно-исследовательских организациях.
В спортивной авиации, и тем более в планеризме, применение радиосвязи пока не являлось особой необходимостью. Лишь после первых опытов это начинание получило дальнейшее развитие. Я часами просиживал в кабинах самолётов и планеров, примеривая, где можно закрепить аппараты. Однако, грешным делом, меня всё больше и больше интересовала авиационная техника, и порою ловил себя на том, что приборы, расположенные в кабине пилота (с сегодняшней точки зрения — довольно примитивные), казались мне гораздо совершеннее, чем мои радиоприборы, где происходят сложные электронные процессы.
Пытаясь анализировать принципы действия, допустим, вариометра — прибора, указывающего скорость подъёма или спуска планера и самолёта, я убеждался, насколько авиаприборы проще. В своих конструкциях я ведь тоже стремился к простоте.
Рассматривая с этих позиций конструкции планеров, восхищался их простотой, подчинённой законам аэродинамики. И может быть, вот это всеядное любопытство, знакомство с различными отраслями науки, техники, искусства потом нашли отражение в моей конструкторской и литературной деятельности.
На планерные слёты приезжали видные профессора В.П.Ветчинкин, В.С.Пышнов и, кроме них, известный в то время авиаконструктор, сейчас генеральный конструктор, Герой Социалистического Труда С.В.Ильюшин. Почти на всех слётах и чаще всего я видел тогда очень молодого конструктора планеров О.К.Антонова. Потом он также стал генеральным конструктором и Героем Социалистического Труда. Через многие годы, летая на самолётах ИЛ и АН (с разными порядковыми номерами), я всегда вспоминал, кто их создал.
О.К.Антонову, когда он конструировал планеры (тогда они именовались — ОКА), было совсем не много лет. Я хоть и был помоложе, но даже в те времена (не говоря о времени сегодняшнем), масштабы его конструкторской деятельности в сравнении с работой начинающего конструктора-радиолюбителя казались мне несоизмеримыми. С нескрываемой завистью наблюдал его планеры в парении, при взлёте и посадке, поражался их динамическими формами, законченностью конструкции, тем, что сейчас носит название “технической эстетики”.
Параллели сходятся! Вот вам ещё один пример: оказывается, Олег Константинович Антонов очень любит живопись и даже сам рисует. Уверен, что этим он увлекался с детства. Уверен также, что любовь к живописи, будь то пейзаж, портрет, натюрморт или просто свободная композиция, во многом помогла О.К.Антонову при создании гармоничных конструкций. Тем более что в одном интервью на вопрос корреспондента: что он ищет в искусстве — идей, отдыха, развлечений? — Олег Константинович ответил: “Должно быть, у меня такой характер, что я в жизни всё воспринимаю с рабочей, активной точки зрения”. Однако конструктор тут же признался, что искусство для него великолепный отдых. Он любит краски и даже их запах.
