Неопытному конструктору из исследовательского института было неизвестно, что на заводе все детали ставятся в аппараты одинаковыми, а не подбираются для каждого. Если на схеме написано “20 тысяч ом”, то это сопротивление (условимся всё-таки называть его по-современному — резистором) и нужно ставить. Необходимо заранее так наладить приёмник или передатчик, чтобы при любых условиях, при любых лампах и даже при несколько разряженных батареях этот резистор в двадцать тысяч ом всегда точно выполнял своё назначение.
А этих деталей — резисторов и конденсаторов — в радиостанции много, и каждая из них должна быть принята навсегда для данной серии. В процессе производства детали менять нельзя.
Сделали первый десяток аппаратов. Всё как будто получается хорошо. Начали регулировать — ничего хорошего. Приёмники свистят, в передатчиках мощность или очень велика, или очень мала. Некоторые аппараты совсем не работают. Что же случилось? Производственники волнуются, говорят, что это аппарат такой — недоработанный. Пускай сам автор садится в цех и настраивает каждый экземпляр.
Автор, конечно, в амбицию:
— Как так? Аппарат все испытания прошёл! Виднейшие специалисты дали ему самую высокую оценку. Просто-напросто ваш завод не справился с поставленной задачей. Переконструировали радиостанцию, вот ничего и не получилось. Я же спорил, протестовал, говорил, что не так надо делать.
Спорили много. Уже кое-кто из заводских инженеров начал поговаривать:
— Не отказаться ли нам от этой хлопотной затеи? Никогда не выпускались у нас аппараты ультракоротких волн. Да и во всём мире их нет. Может быть, для массового выпуска ультракоротковолновая техника ещё не созрела. Надо снять заказ.
Но этого не хотел коллектив. Перед нависшей опасностью позабылись недавние распри. Это был советский завод, где работали советские люди. Они неделями не выходили с завода, изучали капризы радиостанций.
И наконец нашли! Допуски! Мы внимательно отнеслись к механическим допускам, всюду дали запасы по нескольку миллиметров, а электрические допуски забыли.
Например, тот же резистор, обозначенный как двадцать тысяч ом, может иметь и шестнадцать и двадцать четыре тысячи, то есть отличаться на двадцать процентов в обе стороны. Значит, надо подбирать такой режим схемы, чтобы при отклонении величины резистора в указанных пределах аппарат работал нормально.
Подобрали все величины. Аппараты стали работать устойчиво.
Опять неудача: радиостанция не обеспечивала нужную дальность. Выяснили причину и пришли к убеждению, что наши допуски, которые требуются для серийного производства, понизили дальность действия на двадцать процентов. А кроме того, увеличились вес и размеры радиостанции. Она стала менее экономичной, чем была в первом образце. Казалось бы, что на заводе радиостанция должна получиться лучше. Наивное заблуждение! Однако мы не только потеряли, но и кое-что приобрели. Изучили основное, очень важное качество — надёжность в работе радиостанции. Закончилось изготовление первых экземпляров радиостанции. Это уже заводская продукция.
Аппараты испытывали очень долго, тщательно и, как говорится, “с пристрастием”. Техник бежит с радиостанцией.
— Ложись! — слышится команда, и он со всего размаха падает на лёд. Ничего, радиостанция выдержала, работает.
— А ну-ка, ещё раз!.. Отломилась ручка переключателя. Запишем.
— Беги по лесу. Быстрее, ещё быстрее!.. Сломалась метёлка антенны. Запишем.
— Ну как, всё ещё работает?
— Пока работает.
Зашли в помещение, отогреваем замёрзшие пальцы.
— А ну-ка, поставь сюда радиостанцию.
Резким ударом радиоаппарат сбрасывается со стола, падает плашмя. Глухой удар отдаётся в ушах. Мне кажется, что это не радиостанция, а живое существо грохнулось на пол.
Но это нужно, и “жестокость” эта мне понятна: ведь не будь её, многое в поведении аппарата осталось бы невыясненным. Протокол отмечает: испортилась лампа, погнулся замок, изменилась волна, отпаялся конец у переключателя. Всё нужно учесть, исправить, чтобы в серийном выпуске не допустить подобных недостатков.
Вызывает сомнение переключатель. Проверим. Технику даётся задание, и он начинает щёлкать переключателем: “приём — передача”. И так — десять тысяч раз. Я сижу в соседней комнате и в ночной тишине слышу: щёлк… щёлк…
Заканчиваются последние испытания. И хотя производственный образец уже утверждён, но бывает иногда, что в процессе серийного выпуска в радиостанции следует сделать кое-какие изменения.
Резалось бы, чего проще — исправить в чертеже одно только слово “дюралюминий” на “сталь 3” (так называется обычное железо). А оказывается, дело это очень сложное. Железная стенка экрана (вместо дюралюминиевой) возьмёт на себя часть мощности передатчиков, да и чувствительность приёмника снизится, дальность действия радиостанции значительно уменьшится. Вот аппарат и не годится. Как же выйти из этого положения?
Потребовалось немного изменить конструкцию — отодвинуть катушку подальше от стенки. Сделать это очень просто: надо только просверлить дырку на один сантиметр правее и на новом месте закрепить катушку.
