— Вот вам и выход из положения. С завтрашнего дня можете выпускать аппараты по-новому! — так я предложил на заводе.
Наутро заводской конструктор принёс следующий любопытный документ.
Вот он почти дословно:
“Что нужно сделать для того, чтобы перенести дырку в экране на один сантиметр вправо.
1) Исправить чертежи экрана в развёртке. 2) Исправить чертежи узла (экран и сборка). 3) Исправить чертежи общего вида. 4) Исправить чертежи штампа. 5) Переделать штамп (сначала отпустить на огне, произвести все механические работы, потом снова закалить). 6) Переделать приспособление для сборки. 7) Исправить технологические карты”… И так далее.
Это далеко не полный перечень работ, которые нужно проделать для того, чтобы перенести дырку на один сантиметр вправо.
Я раньше не представлял себе, что такое заводские чертежи. Они — во всех цехах, у конструкторов, у контролёров, у приёмщиков. Везде и всюду. Перенести на другое место дырочку — это значит, нужно изъять все чертежи, чтобы в цехах ни один не остался неисправленным. Иначе может остановиться производство. Например, контролёр, если у него останется старый чертёж, просто не будет принимать новые экраны, а начальник сборочного цеха потребует экраны, изготовленные только по новым чертежам.
Это маленькое изменение нам потребовалось сделать лишь в одной детали. А часто для того чтобы внести поправку, приходится переделывать не одну деталь, а несколько и, следовательно, исправлять чуть ли не все чертежи, штампы, приспособления, менять технологию. Стоит только тронуть одну деталь, ну, скажем, увеличить её размер на какой-нибудь миллиметр, как всё уже нарушится.
Коллективу заводских работников всё время приходится работать над совершенствованием аппаратов, над их удешевлением, причём часто требуется заменять более ценные материалы другими, как это было в нашем случае с заменой дюралюминия железом.
Всё это требует больших знаний, изобретательности, настойчивости и высокой производственной культуры.
На заводе никогда не прекращается творческая работа. Инженеры, конструкторы, мастера, технологи — весь рабочий коллектив ищет и находит пути повышения производительности труда, совершенствует и улучшает аппараты.
Так бывает на каждом советском заводе. Люди ищут и находят решения. Поиски никогда не прекращаются. Это основа развития техники.
Первое боевое крещение радиостанции, под названием “РРУ”, что означает “Радиостанция Ротная Ультракоротковолновая”, получили на Халхин-Голе. Это было началом применения ультракоротких волн в армии. Несомненно, что радиостанции принесли некоторую пользу в боевых операциях, но и мне и моим товарищам с завода, где была выпущена первая серия РРУ, пришлось испытать горечь разочарования. И полевые испытания, и маневры-репетиции и генеральные репетиции не могли нам подсказать всего того, что может выявиться в действительной боевой обстановке. У радиостанций не хватало запаса питания. Аккумуляторы мы поставили слишком малой ёмкости, а потому, при далеко расположенных от линии фронта зарядных базах, зарядка аккумуляторов была осложнена. И несмотря на то что радиостанции обеспечивали несколько часов непрерывной работы без перезарядки, радисты жаловались, что этого хватает, по их словам, “на одну закурку”.
Пришлось заново продумывать конструкцию с учётом замечаний радистов. Сейчас же меня утешает лишь одно, что эта первая ультракоротковолновая радиостанция передовой полосы стала музейным экспонатом, и вы её можете увидеть в Ленинграде, в Военно-историческом музее артиллерии, инженерных войск и войск связи. Там же экспонируются и последующие, более совершенные образцы, выпущенные уже во время Великой Отечественной войны. О том, как и в каких условиях они создавались, я расскажу в следующих главах.
4
Ленинград — вторая половина 1941 года. Промёрзшие цеха и
мечта о свете “без карточек”. Работницы из знойной страны
под начальством цехового мастера в инвалидной коляске.
“Ленинградцы, дети мои” и воспоминания о творческом стиле
руководства. Редчайший талант организатора. Я стремлюсь
проникнуть в его творческий процесс.
