Итан говорит, что годовщина Стенли и Лили Прайс – теплое семейное событие, куда приглашают только самых близких, но в день годовщины в дом родителей съезжаются десятки, если не сотни гостей, имен которых я не знаю. Очевидно, что понятие «теплое семейное событие» у меня и моей новой семьи совершенно разное. Стоит признать, что в умении выбирать друзей им не откажешь: все как на подбор с белоснежными улыбками, гладкой кожей и в отлично сидящих платьях и костюмах.
Я аккуратно лавирую между гостями, стараясь не задеть платья Chanel, Prada и Versace и не наступить на туфли Manolo Blahnik. Передо мной проносят блестящий поднос с шампанским и канапе, я хватаю одно и быстро засовываю в рот. Желудок тут же стягивается, а рот наполняется слюной, кроме этого я сегодня ничего не ела.
Центр сада заставлен столами, которые сервированы с такой педантичностью, словно на праздник приедет английская королева. Я неуверенно оглядываю приборы, пытаясь предположить, зачем хоть кому-то нужны все. Я не знаю, как ими пользоваться: вилка для рыбы, вилка для закусок, вилка для десерта, вилка для фруктов, вилка для глаз, чтобы выколоть их и не видеть ничего вокруг.
– О, вот ты где!
Я оборачиваюсь на папин голос, то есть на голос Стенли Прайса.
– Мы как раз тебя ждем, – говорит он, глядя на часы. – Еще, конечно, Эндрю Далтона. Хочу показать ему новый сценарий, а заодно предложить себя в качестве режиссера.
Монета снова проносится перед глазами, но я подавляю воспоминание.
В белом костюме Louis Vuitton Стен выглядит свежим и помолодевшим. Он прижимает меня к себе и целует в щеку, а после кладет руку мне на спину и легонько подталкивает вперед. Мы медленно прогуливаемся, огибая гостей. Я думаю, как расскажу всем о прошлой жизни – сердце бьется где-то в горле, щеки горят.
– Правда?
– Да, Пенни, и мы с мамой не сомневаемся, что ты поддержишь нас. Упоминание из твоих уст нам бы помогло.
– Не думаю, что смогу.
Лицо любящего отца меняется на гримасу недовольного друга, который дружит с тобой потому, что ему от тебя что-то нужно. Он проходит немного вперед, останавливается и прячет руки в карманы, молчит добрую минуту и при этом морщится так, будто под нос положили сыр пятилетней давности.
– Пенни, ты же знаешь, как много мы с мамой работали, чтобы ты стала актрисой? Скольким пожертвовали, когда ты была ребенком? Как отказывались от работы, чтобы уделить тебе время и продвигать твою карьеру?
– И теперь я прошу тебя помочь любящему отцу. Разве это сложно?
– Ты забываешь самое главное – я не просила давать мне такую жизнь.
– Вот опять. – Он прикрывает глаза. – Я устал! Устал от нереализованности. Моим последним проектом был сериал на ТВ, который с треском провалился после первого сезона. Я уже семь лет не могу найти стоящую работу. И прошу тебя помочь.
Он смотрит куда-то вдаль.
– Я благодарен тебе за все, в том числе и за ту материальную помощь, которую ты нам оказываешь…
