– Не злюсь, просто мне любопытно.
– Не порадуешься за меня? – неуверенный тон сменился недовольным.
– Знаешь, я… – Она качнула головой.
Пенни изменилась, начав работать с Элайзой, но в последнее время и вовсе была сама не своя. Начитанная, рассудительная, дружелюбная и скромная Пенни превратилась в скрытную, подозрительную, хмурую и зазнавшуюся старлетку. И это не столько злило Мелани, сколько расстраивало и заставляло теряться в догадках.
– Я и сотни других девчонок, – продолжила она, – стояли в очереди, чтобы получить чертов номерок, не говоря о том, чтобы пройти пробы, а ты получаешь все на блюдечке. Это как минимум странно, тебе не кажется?
– Все было совсем не так, – ощетинилась Пенни.
– А как? – судейским тоном поинтересовалась Мелани, хотя в глубине души знала ответ.
– Мне все-таки кажется, что ты злишься.
– Знаешь, а я злюсь! И не потому, что ты работаешь с крутым голливудским агентом, и даже не потому, что получила роль в большом проекте, а потому, что всю жизнь убеждала, что тебе это не нужно. И ты в самом деле была человеком, которому это не нужно.
Пенни мотнула головой, будто отгоняла назойливую муху, жужжащую возле уха. Глаза повлажнели. Вздохнув, она взяла себя в руки и посмотрела на подругу.
– Мел, ты не представляешь, в каком аду я живу. Ты хоть знаешь, каково быть единственным источником дохода для собственных родителей?
– Твои родители наизнанку выворачиваются, чтобы ты чего-то добилась в этой жизни.
Пенни открыла рот, чтобы выложить всю правду, но промолчала. Она и не представляла, что ее родители производят такое впечатление.
– Зато твои родители поддержат тебя в любом начинании, ведь им не нужны от тебя деньги. – Голос Пенни дрогнул, но она дала себе обещание больше не плакать, по крайней мере не на людях. – На мне лежит колоссальный груз ожиданий. Он бы переломал тебе позвоночник, если бы ты только его почувствовала.
Это признание укололо Мелани, но она подавила жалость.
– Может, это и привело тебя к успеху? – предположила Мелани. – Вот только… все равно не пойму…
Она не продолжила, но Пенни видела, как активно роятся мысли в ее голове.
– Тебя не было на общих пробах.
Пенни не стала пускаться в объяснения. Если бы могла, она бы стерла воспоминания о том дне безвозвратно.
– Меня утвердил продюсер, – ответила она, собрав волю в кулак. Не плакать, только не плакать.
– Продюсер, да? – язвительным эхом отозвалась Мелани.
– Элайза организовала нам личную встречу, если хочешь знать. Для этого и нужны такие влиятельные агенты.
Мелани замерла, подозрения, тихо нашептываемые внутренним голосом, теперь звучали в полную мощь. Она знала Пенни слишком хорошо, ее серьезное и уязвленное выражение лица говорило о том, что догадки верны. Мелани понадобилось время прийти в себя.
– А я думала, что знаю тебя…
Пенни злобно усмехнулась, хотя не злилась, точнее, злилась, но не на Мелани. В душе Пенни давно горел пожар, но теперь он занялся до самого неба, и Мелани будто специально разжигала его расспросами и упреками.
– Да ты сломя голову понеслась бы, если бы тебя позвали на такую встречу, – произнесла Пенни. Внутри все пылало и болело так, что она хотела выплеснуть это наружу, даже если бы пришлось причинить боль лучшей подруге.
– Вот какого ты обо мне мнения?
– Ты же грезишь всем этим: Голливудом, славой, вечеринками… – Она произнесла последние слова так, будто три раза повторила слово «грязь».
– Похоже, не только я, – заметила Мелани, ее охватили обида и желание ранить. – Но я продолжаю сниматься в этих дурацких подростковых фильмах для Netflix. Я не получаю больших денег или признания, но надеюсь, что однажды добьюсь того, что мне нужно. И точно знаю, что это произойдет благодаря таланту, труду и упорству, ведь я ни за что в жизни не стану продавать себя.
– Мел…
– Нет! – Она вскочила со скамьи. – Для тебя я Мелани.
Не попрощавшись, она понеслась по мощеной дорожке к выходу из парка. Пенни смотрела ей вслед, тяжело дыша, ноздри раздувались, как у дикого животного перед схваткой.
Оказавшись дома, Пенни закрыла дверь, скатилась на пол и, спрятав лицо в ладонях, зарыдала.
Филлис оказывается женщиной лет тридцати пяти с каштановыми волосами, подстриженными в гладкое каре, и миндалевидными карими глазами. У нее спокойный голос и невыраженная, но приятная мимика. Твидовый темно-серый костюм в стиле Chanel – его возрастная версия – придает ей вид профессионала и одновременно старит на несколько лет.
Обстановка в кабинете похожа на Филлис – спокойная классика. Стены комнаты обшиты деревянными панелями, у окна располагается массивный стол, он завален кипами бумаг и книгами, но, стоит признать, сложено все аккуратно. Посредине комнаты стоят два огромных кожаных кресла, спинки которых настолько высоки, что за ними не видно сидящего. Рядом с креслом пациента заботливо поставлена банкетка для ног, между креслами – кофейный столик.
Книги, занимающие полки стеллажей – темно-зеленые, – подобраны в тон ковру. Жалюзи наполовину открыты.
