– Это все не имеет значения, – продолжает она. – Пойми, это не призыв к действию. Я не прошу, чтобы ты его бросила. Ваш союз в моих интересах, но ты должна понимать, с кем имеешь дело.
Вдруг из вестибюля доносится шум: мешанина голосов. В зал врывается взволнованный мужчина лет тридцати. Его темные волосы торчат в разные стороны, на рубашке пятно. За ним семенят метрдотель и официантка. Кара оборачивается.
– О боже, – тихо говорит она, – только его здесь не хватало.
Несколько секунд Кара не дышит. Она замерла, словно ее время закончилось и уже ничего не повернуть вспять.
– Мисс Купер, извините, мы пытались остановить, но…
– Кто это? – недоумеваю я.
Она поворачивается. Щеки пылают.
– Мой муж.
На языке крутятся сотни вопросов, но я не задаю их. Муж Кары подходит к нам, ставит к столу стул и садится на него верхом, отчего тот поскрипывает.
В джинсовке, клетчатой рубашке, с неопрятной бородой мужчина выглядит как лесоруб или охотник. Но не модный лесоруб, каких обычно показывает пинтерест, а настоящий отшельник, нестриженый и небритый несколько месяцев, с руками в мозолях и царапинах.
– Оставьте нас, – просит Кара, и персонал возвращается к работе.
– Так вот она какая, Пенни Прайс, – рот нежданного гостя кривится в язвительной улыбке, которая пропадает в растительности на лице. – Извините, но мне нужно поговорить с женой.
– Сэм, неужели это необходимо? – спрашивает Кара. – Я на работе.
– Пару минут в неделю ты мне уделишь. Я все еще твой муж.
– Давай поговорим позже. Мы мешаем.
Сэм поворачивается ко мне.
– Пенни, мы вам мешаем?
Похоже, он вежливый человек, но сейчас доведен до ручки.
Я отрицательно качаю головой. Он так разъярен, что я не осмеливаюсь спорить.
– Видишь? – снова обращается к Каре, а потом опять ко мне: – Пенни, может, вы расцените, кто из нас прав? Насколько обманутым должен чувствовать себя мужчина, который по просьбе жены дает ей отдых от отношений, а потом получает извещение о разводе? – Он лезет во внутренний карман джинсовки, достает сложенный вчетверо лист и резко кладет на стол. Только сейчас я замечаю, какие большие у него руки, если он захочет, то разломит стол напополам, а заодно и нас, как спички.
Кара прикрывает глаза и разминает шею. Она не выглядит напуганной, скорее виноватой и усталой.
– Давай поговорим об этом дома, – настаивает она.
– Когда дома? Когда ты вернешься на рассвете? Нет, мы поговорим об этом сейчас.
– Не думаю, что Пенни хочет это слушать.
– Пенни потерпит, – нахожусь я.
Обладай я стеснительностью и благоразумием, которых нет среди моих добродетелей, я ушла бы, позволив им мариноваться в соку разочарования и недосказанности. Но я этого не сделаю. Праздное любопытство здесь ни при чем. Мне нужно понять! Я не засну, не узнав, что именно произошло между ними. У меня никогда не было по-настоящему близких отношений. Отношений, длившихся более одного свидания. Я должна понять, из-за чего люди расстаются безвозвратно, какие границы существуют в отношениях и как долго и безнаказанно можно их пересекать, прежде чем тебе пришлют извещение о разводе, не сказав ни слова.
Сэм громко выдыхает.
– За что ты так со мной? – Его глаза становятся влажными от подступающих слез, и лицо в одночасье молодеет лет на пять. – Я терпел твой безумный график, звонки по ночам, отсутствие секса и внимания. Я делал все, терпел то, что другой не стал бы. А теперь оказывается, что я недостаточно хорош?
– Тебе больше не нужно все это терпеть.
– Но я делал это для тебя, потому что, несмотря ни на что, я люблю тебя.
– Не надо, Сэм, – качает головой Кара.
Я пытаюсь понять: ей неловко от моего присутствия или оттого, что он это говорит.
– Это все из-за твоего звездуна?
Это он про Итана?
– При чем здесь он?
– Так объясни мне!
Она набирает побольше воздуха.
– Я устала! Устала метаться между тобой и работой. Устала оправдываться за то, что я не такая, как тебе нужно. Я устала быть для тебя полнейшим разочарованием.
Он пытается вставить слово. Она накрывает его ладонь своей.
– Ты знаешь, что так будет лучше для тебя. Мы столько лет жили в одном городе, в одном доме, годами пили один и тот же кофе и ели тосты на завтрак. Мы считали, что перемены не бывают к лучшему. Мы верили в это, но это не так.
– Ради тебя я стерпел бы любые перемены. Ты знаешь это. Я верил тебе и в тебя. Твое имя всегда было в списке людей, которым я доверял, хотя список был очень коротким – в нем даже не было меня.
Он пытается взять ее руку, но она не позволяет. Сэм не просто взволнован – он разбит. Теперь мне хочется оставить их, но я боюсь помешать исходу беседы.
– Несмотря ни на что, я готов решить все проблемы. Вечно убегать от них глупо.
– Я не бегу от проблем. Я оставляю то, что разбито…
Сэм кивает, пытаясь сдержать слезы. Он словно тонет и знает, что продолжит тонуть, что бы ни делал. В нем нет злости, за которую я поначалу приняла разочарование – самое ужасное из чувств. Гнев испаряется, ненависть сменяется безразличием, любовь заканчивается, а разочарование остается, превращаясь в бесконечно широкую реку, навсегда оставляя людей на противоположных берегах.
