Через несколько минут он заканчивает со столиками и исчезает за дверью с круглым окном. Я тоже завершаю работу и возвращаюсь на прежнее место у барной стойки.
Когда он выходит, в его руках позвякивают ключи. Я поднимаю взгляд на часы – до конца рабочего дня две минуты.
– У меня вопрос. Чисто гипотетический…
Крег останавливается рядом, я поворачиваюсь к нему на стуле.
– Что бы ты почувствовал, узнав о смерти своего отца?
– Этого мы никогда не узнаем – мой отец умер, когда мне исполнился год.
– Наверное, я должна сказать, что соболезную.
– Но это избитая фраза, поэтому ты не станешь.
Я хмыкаю. Неприятно признавать, что волосатый парень, которого я третировала последние полгода, так хорошо меня знает.
– Допустим, это случилось не двадцать лет назад и не десять, а сейчас.
– Это зависит от отца. Может, для тебя это секрет, но не все родители любят своих детей, как и дети – родителей.
– Ты говоришь с полным знанием дела…
– Почему ты так решила? – Он прищуривается. – Нет, у меня отличная семья, просто они черные вороны, а я белая. И зачем ты спрашиваешь?
– Я же говорю – гипотетически.
Он многозначительно кивает:
– Как бы там ни было, ненавидеть того, кто дал тебе жизнь, – тяжкое бремя.
– Эта фраза вполне походит на мудрость дня.
– Я предпочитаю что-то более ободряющее.
– Например?
Он ненадолго задумывается, глядя перед собой, а потом смотрит на меня.
– Можно потерять рассудок, если постоянно испытывать чувства, которые необходимо подавлять.
Повисает тишина.
– Не очень вышло, да? – усмехается он. – Справедливости ради скажу, что у меня было немного времени на размышления.
– Как думаешь, мы сможем еще… – я хочу сказать «поболтать», но осекаюсь. Назвать наши разговоры болтовней не поворачивается язык. – Мы сможем поговорить?
Он молчит. Я беру со стола салфетку, вывожу свой номер и кладу на столешницу перед ним.
– Не люблю телефоны – по телефону просто врать, – признается он.
– Ты не обязан соглашаться, если не хочешь.
– Почему ты это делаешь?
Я теряюсь с ответом, судорожно придумывая очередную ложь.
– Ну…
– Нет, – качает головой он, уголки губ насмешливо поднимаются. – Ты изводила меня последние полгода, не упуская случая напомнить о моей никчемности, и я не обижаюсь, нет, только пытаюсь понять, чего именно ты хочешь, раз уж мы честны друг с другом.
Я молчу целую вечность, но он терпеливо ждет, и я знаю, что он не отстанет, что почувствует, если я снова солгу.
– Я забываю ту жизнь, – признаюсь я уязвленно, прежде всего себе, на миг пропадает голос. – Сначала я убеждала себя в том, что это случайность, хотя знала, что это не так… Чертово проклятие памяти[60]…
Он взглядом просит продолжать.
– Не многие задумываются об этом, однако помнить – это великая привилегия. В жизни каждого существует то, что не должно забываться. Например, день рождения мамы или номер лучшей подруги. – Я отворачиваюсь от Крега, так мне неловко. – Но я забыла… Номер Мелани, который я знала наизусть столько лет, исчез из памяти. Я несколько дней крутила цифры в голове и переписывала их сотню раз, но так и не вспомнила. И, даже несмотря на то что теперь этого номера не существует, все же я… мне нужно его помнить… Я не должна забывать, потому что важно не только то, что ты пережил, но и то, что сохранил в памяти. Понимаешь?
Он не отвечает, но смотрит так, что становится очевидно: он понимает.
– И сегодня, когда я толкнула двери кофейни, когда оказалась рядом с тобой, все тут же встало на свои места, вернулось, будто никуда не уходило. Я вспомнила все до последней мелочи и…
– …и ты не считаешь это совпадением.
– Я больше в них не верю. Не знаю как и почему, но ты или это место, а может, все вместе помогает мне помнить прошлую жизнь. И если я хочу ее помнить, то должна… – Я пытаюсь подобрать слово.
– …терпеть мое присутствие.
– Я бы назвала это иначе.
– Может, оно и к лучшему.
– Что?
– Не помнить.
Я сглатываю, покрываясь мурашками. Пусть я мечтала о славе, но я никогда не хотела забывать семью и прежнюю жизнь.
– Ты не обязан проводить со мной много времени. Всего несколько минут в день. Я… я буду платить тебе.
Мы оба знаем, что гордость не позволит ему принять подобное предложение. Проходит вечность, прежде чем он, все обдумав, прячет салфетку с номером в карман ветровки. Я облегченно выдыхаю.
– О чем же ты хочешь поговорить? – интересуется он.
– Как всегда, ни о чем, ведь только в этом я и разбираюсь.
Он непонимающе смотрит на меня так долго, что затянувшаяся тишина не на шутку пугает.
– Зачем ты это делаешь?
Я вопросительно вскидываю брови, он продолжает:
– Пытаешься казаться глупее, чем ты есть на самом деле.
– А ты никогда не задумывался, что я не пытаюсь?
– Я работаю с тобой бок о бок по двенадцать часов, ты какая угодно, но не глупая, – отвечает он и выключает свет в зале.
– Тебя подвезти? – спрашиваю я снаружи, пока Крег запирает двери.
Боб занимает выжидательную позицию у «кадиллака».
– Я живу в десяти минутах отсюда. – Он прячет ключи в карман. Черные глаза блестят, как две бусины. Лицо то синее, то зеленое, то розовое от света мигающих вывесок.
