Дилан закончил свой рассказ, прикрыв глаза ладонью, словно думал о том, что же он натворил тогда. Меня переполняли смешанные чувства. Будто собственные – которых не было вовсе – переливались с чувствами Алана и превращались в некое подобие сочувствия, беспокойства, жалости. Если бы мама Алана тогда бы оценила картины, то, возможно, история Дилана не закончилась бы так трагично. Скорее всего, они сейчас были бы друзьями. А я, наверно, не встретила бы ни одного из них.
– Ты бы хотел вернуть все назад? – спросила я, перенося взгляд то на Алана, то на Дилана. Представить сложно, веселящихся их вдвоем.
– Наверное, – ответил он тихо.
В тот день, когда я впервые увидела Дилана в той палате, я была не одна. Алан тоже видел его и поэтому так резко отреагировал, что мне стало не по себе. Он, наверное, не ожидал увидеть Дилана здесь. Интересно, чувствует ли он сожаление к нему? Или же ликует в душе, что Дилану все- таки досталось…
– Ты ведь любишь его? – спросил неожиданно Дилан. Я не знала ответа на этот вопрос, но что помешало бы мне это сделать? От рассказа Дилана, у меня не поменялось представление о нем. Я лишь подумала, насколько больно наверно видеть друга таким, и насколько больно переживать все это в шкуре Дилана.
– Я не знаю, – промолвила я спокойно, глядя на Алана. Он сидел и нежно гладил мою правую руку.
– Ты только что плакала. Я видел.
– Я просто чувствую то, что чувствует он. У тебя также было со мной.
– Возможно… Но ты ведь хочешь, чтобы он тебя видел, не так ли? – бросил Дилан. Я вправду хотела, чтобы Алан увидел меня. Мне хотелось с ним поговорить. Выслушать его и ответить на все его вопросы.
– Ты ведь знаешь, как это делать, – почти подтвердила я. Дилан лишь вздохнул.
– Да, но для этого ты должен быть связан чем-то серьезным с человеком, – объяснил он.
– Что? – риторически ответила я, глядя как он перебирает пальцы у себя на руках. – Но какая связь могла быть у нас с тобой? Я ведь тебя даже не знала.
– Да, но Кэсс погибла из-за того, что вдохнула свою жизнь в тебя. То есть, фактически, частичка ее была в тебе. А я любил ее. С Дэрилом сложнее, я понятия не имею, почему этот идиот может видеть меня, – усмехнулся он.
– Алан мой лучший друг. Я нуждаюсь в нем и сейчас. Какая еще здесь может быть связь?
– Похоже, этого недостаточно. Он тебя любит, а ты его нет. Или, по крайней мере, ты его любишь, но не хочешь этого признавать. Сейчас, ты все равно ничего не сможешь сделать. Так что, это практически невозможно.
Дилан говорил так спокойно о моих чувствах к Алану. Наверно, горько осознавать, что Дилан в самом деле меня не любил. Пока еще, я этого не ощущаю, но вскоре это случиться – на земле или в загробной жизни – мне все равно будет больно. Я замолчала и опустила свой взгляд. Полноценная Лиз бы винила себя за все это. Я виновата за то, что играла с чувствами Алана; слепо любила Дилана, и словно намеренно затащила себя сюда. Мне лучше спокойно умереть, пока я не натворю еще чего-нибудь.
– Прости меня, Алан. Прости за всю, причиненную тебе боль. Прости. Я не знаю о своих чувствах к тебе, но я надеюсь, что ты меня простишь, какими бы они ни были. Так хотелось бы поговорить с тобой: о твоих рисунках, о твоих книгах, о твоей жизни… – эмоции Алана захлестнули меня сполна, и я задохнулась в собственном плаче. Я не знала, что сейчас думает обо мне Дилан, глядя, как я тут реву, потому что мне было все равно. Алану было так больно. Я подняла свой взгляд на него и увидела, как его глаза блеснули. Они стали более влажными, чем были, и он смотрел на меня, словно видел в последний раз. Алан поднялся, нагнулся к моей голове и медленно и нежно поцеловал меня в лоб. Его губы дрожали, но он смог произнести слова.
– Пожалуйста, возвращайся. Я люблю тебя.
С его закрытых глаз упала слеза и скатилась по моему лбу прежде, чем Алан сорвался и резко вышел из палаты. Я долго смотрела, как дверь медленно закрывалась, унося собой все те эмоции, что здесь произошли. Алан произнес слова, которые я прежде слышала лишь от родителей. Они на миг впились в самое больное место в сердце и застыли там навсегда. Я находилась в мимолетном оцепенении, пока все это не ушло и не вернуло меня к реальности. Медленно повернувшись к Дилану, я застала его в таком же состоянии. Хотя он мало что чувствовал, я могла понять, что ему было больно. Он не мог ничего так просто оставить, словно этого и не было. Те слова его задели, и это было бы заметно. Мы стояли в молчании еще некоторое время. Наверное довольно долго, потому что Джанет пришла менять мне трубки.
Внезапно лицо Дилана стало выражать решительность. Словно за все время пребывания в долгом молчании, я одна, кто думал о том, что сказал Алан. Дилан, будто что-то задумал.
– Ты будешь жить, – выпалил он резко. Я, наконец, взглянула в его глаза. – Да! – заявил Дилан, раскидывая руки в разные стороны. Я не могла понять его безумную идею.
