К нему вышла девушка, каких он не встречал никогда. Золотистые кудрявые волосы, скуластая, как отец, и с карими, как у него, глазами, но маленьким ртом и с узким подбородком. Она была чуть ниже Васи, стройная и лёгкая в движениях.
«Какая удивительная», — поразился он.
— Добрый вечер, — сказала она.
— Оперуполномоченный ленинградского уголовного розыска Василий Васильевич Панов, — не нашёлся больше ничего сказать Вася.
— Виолетта, — она протянула ручку.
Вася взял её в ладонь и понял только, что она очень маленькая и нежная.
— Вот и познакомились, — с тёплой иронией высказал из-за спины Пётр Петрович.
Вася неуклюже посторонился и смотрел, как стремительно и бесшумно девушка летит по коридору. Он заметил отеческую улыбку на лице потерпевшего, и осознание, что он вчера его грабил, а сегодня будет составлять протокол, придало уверенности. Панов снова, хоть и в меньшей степени, почувствовал себя сотрудником угро.
— Проходите в столовую, — Зимушкин указал на застеклённую дверь в конце коридора, следуя за Васей, учтиво её отворил и щёлкнул выключателем.
Кроме комнаты, из которой вышла Виолетта, Маргарита или Ариадна, Вася заметил ещё одну дверь, неплотно прикрытую, за которой была темнота.
«Двое в трёхкомнатной квартире?!» — не поверил Вася.
На кухне что-то позвякивало, да были едва слышны шаги. Судя по звукам, квартира пустовала, верь-не-верь.
Из-под пиджака высовывалась кобура с наганом, оттопыривая полу. Собираясь в гости, Вася её надел, чтобы выглядеть прилично. Без оружия в краю подгулявших с вечера работяг, возможных гопников с Лиговки и давешних ограбленных, опер не чувствовал себя в своей тарелке.
Пиджачок был тесноват. Вася его расстегнул и уселся, стуча кобурой по стулу.
Стол был накрыт белой скатертью. Вася не решился положить на неё портфель, а достал бумаги и приткнул его к ножке.
— Может быть, сначала чаю? — робко предложил Зимушкин. — Или сначала покончим с формальностями?
— Сначала дело, — до сего дня Панову и в голову не могло придти угощаться у потерпевших, но сейчас ему хотелось задержаться подольше, пусть даже ценой измены принципам.
Вася достал химический карандаш. Для снятия первичных показаний сгодится.
— Возьмите, если вам удобно, — Зимушкин протянул вечное перо.
У Васи таких отродясь не водилось.
— Скатерть запачкаю, — стал оправдываться он. — Насчёт протокола не беспокойтесь. Ализариновый стержень, даже сухой, въедался в бумагу намертво. Его потом ничем не сотрёшь.
Ему стало неловко отнекиваться, и он взял ручку, снял колпачок, заполнил шапку протокола.
— Давайте приступать. Присаживайтесь. Ваши фамилия, имя и отчество.
Пётр Петрович назвал, не удивляясь. Привык к бюрократии?
— Год рождения?
— Тысяча восемьсот девяносто первый.
— Место рождения?
— Санкт-Петербург.
— Ваше происхождение?
— Из рабочих и дворян, — усмехнулся Пётр Петрович. — Батюшка выслужил четырнадцатый чин, а я после гимназии пошёл было в кондитеры, с чем не заладилось… Но, так или иначе, заделался пищевиком.
— Участвовали в войнах? — поинтересовался не для протокола Панов.
— Нет, я в ссылке был, — просто сказал Зимушкин. — Числился неблагонадёжным.
— Ваша партийная принадлежность?
— Член ВКП(б) с тысяча девятьсот двадцать первого года.
— Ваша занимаемая должность?
— Директор Третьей государственной конфетно-шоколадной фабрики.
«Ого, какого гуся мы с пацанами обули! — обалдел Вася. — Вот почему он живёт в отдельной квартире».
«И в пряничном доме», — догнала запоздалая мысль.
Он продолжал расспрашивать Зимушкина об обстоятельствах ограбления, думая, что за директора ему могут и голову свинтить, если вскроется участие в налёте. Что надо замять дело и уговорить забрать заявление. А для этого лучше принести часы. Завтра найти Захара и выманить или выкупить их. Или со временем всё уляжется?
Или он напрасно переживает?
Вася ничего не придумал и решил, что утро вечера мудренее.
Тем более, что Виолетта стала носить блюдца, чашки, ложки. Принесла заварочный чайник, накрытый ватной купчихой, сахарницу со щипцами и чайник с кипятком.
Он быстро дописал протокол и двинул к Петру Петровичу.
— Прочтите, — официальным тоном сказал он. — Если всё вас устроит, напишите внизу: «С моих слов записано верно, замечаний и дополнений не имею» и распишитесь.
Виолетта сидела за столом, положив локти на скатерть, и во все глаза смотрела на настоящего сотрудника уголовного розыска. А Вася смотрел на неё и думал, какая она необычная.
Зимушкин прочёл и расписался. На васин почерк не сетовал, а было видно, что читает внимательно.
— Готово дело, — Вася поставил на колени портфель (штаны не испачкаются, а скатерть запросто) и засунул в него бумаги.
— Теперь давайте чай пить. Марго…
— Папа!
— Виолетта, поухаживай за гостем. Товарищ оказал нам добрую услугу. Василий… простите?
— Просто Василий, — улыбнулся опер Панов, чтобы показать окончание процедурной части и расположить к себе Зимушкина. — Сейчас я уже не на службе.
«Директор фабрики», — думал он.
Девушка налила чаю, сняла крышку с сахарницы.
— Конфет у нас нет? — спросил Пётр Петрович.
