— Нет, — сказала Виолетта, но всё же подошла к буфету, стала открывать дверцы и заглядывать. — О, печенье есть.
Она достала круглую жестяную коробку и сняла крышку. Жестянка оказалась до половины полна сахарным печеньем.
— Простите, — сказала девушка. — Мы сладкого не держим. Не едим.
«Зажрались», — подумал Вася. Что-то такое о работниках кондитерских предприятий он слышал.
— Вы давно в уголовном розыске работаете?
— Второй год. После армии по комсомольской линии призвали.
— И как у нас? В смысле, с обстановкой в Ленинграде… — Зимушкин замялся и переключился: — Ловите преступников?
— Найдём, Пётр Петрович, найдём! — энергично заверил Панов.
Он отхлебнул горячего чая и обжёгся. Спрашивать у директора фабрики было нечего. Приходилось ждать его вопросов, и они не замедлили явиться.
— Много бандитов задерживаете?
— Постоянно кого-нибудь ловим. Иногда вся дежурка набита, особенно, если по малинам облава. Большинство отпускаем, конечно. Опросим и отпустим, зачем они нам, если перед законом чисты, а просто рядом оказались, но крупная рыба от нас не уйдёт.
Вася, который крайний раз поел жидкого супчика в служебной столовой в середине дня, уминал печенье и думал, какое оно вкусное.
— В вас стреляли?
— Стреляли, — многозначительно кивнул Вася, и притом не соврал. — Но обычно ножом тыкали. Шпалер ещё поди найди, а нож всегда под рукой. Вот у вас на кухне сколько ножей?
— Много, — кивнул Зимушкин и улыбнулся дочери. — Даже в буфете хватает.
— Как и везде. Вы думаете, чем людей режут? Финки есть, конечно, у жиганов, но большинство преступлений с использованием колюще-режущих предметов производится хозяйственными и кухонными ножами. В основном, кухонными.
— Правда? — удивилась Виолетта.
— Правда, — с удовольствием глядя ей в глаза, заверил Вася. — Они всегда под рукой.
— А тебя?
Вася задрал рукав и показал на запястье косой белый шрам.
— Ух, ты, — сказал Пётр Петрович.
— Янис Кочегар, гастролёр, жуткий бандит был. Приехал к нам в Ленинград, а мы его по наводке повязали.
— Как вы его?
— Нож выбил, надел наручники, — Вася опустил, что проделал всё это после того, как Эрих Берг приложил Кочегара рукояткой маузера по башке, и тот повалился на пол.
— Не женаты? — спросил Пётр Петрович.
— Ещё не успел.
Вася скользнул глазами по его рукам. Обручального кольца на пальце Зимушкина не было. «А так бы мы сняли», — подумал Вася.
Спросить Петра Петровича о жене он поостерёгся. Почему-то и так было ясно.
— Ты смелый, — сказала Виолетта.
Возникла неловкая пауза. «О чём говорить?» — подумал Вася.
Он не отрывал от Виолетты глаз.
— Простите, — сказал гостю Пётр Петрович. — Я оставлю вас ненадолго.
Он быстро поднялся, и шаги его затихли в коридоре.
«В уборную», — обрадовался Вася и воспользовался моментом.
— Как тебя по-настоящему зовут? — без отца разговаривать с девушкой было куда проще.
— Маргарита, — она сразу же нахмурилась и предупредила: — Только не вздумай меня звать Марго. Знаешь, как надоело?
— А почему…
— Да, — тряхнула она головой. — Как королеву Марго. Папа с мамой были без ума от Дюма и, когда принесли меня в ЗАГС записывать, ничего лучше не придумали. Они сговорились!
— А ты…
— Мне это имя не подходит. Сам же видишь.
И тут Вася увидел, что это имя ей не подходит.
— А…
— Ещё в детстве я придумала, что я — Ариадна. Это было моё имя.
— Но…
— А сейчас я вылитая Виолетта, — она вздёрнула подбородок и отвернула голову на вытянутой шее, тут же повернула в другую сторону, золотое облако взлетело от плеча до плеча. — Виолетта, правда?
— Действительно, — признал Вася очевидную истину. — Очень похожа. У тебя тонкий вкус.
«Нападай», — сказал ему в голове опер Чирков.
— Ты где учишься, в музыкальном техникуме? — немедленно и без перехода спросил Вася.
— Нет. В Крупской.
— Где? — Вася больше смотрел на неё, чем слушал.
— В Коммунистическом политико-просветительном институте имени Крупской, — развернула непонятливому молодому человеку Виолетта.
— На каком курсе? — не преминул спросить про возраст опер.
— На втором. На факультете искусств.
— Это который на набережной Девятого Января? — сообразил Панов.
— Напротив Летнего сада.
— Так это же рядом с нами! — Вася не верил, что подвалит такое счастье. — Мы на площади Урицкого сидим, в здании штаба. Я тебя могу с работы встречать.
— Правда? — то ли в шутку, то ли всерьёз спросила Виолетта.
— Давай завтра встретимся?
— Давай.
— Где?
— Встречай меня у входа в институт.
Они успели обо всём договориться, предвкушая, как завтра смогут наговориться, пока будут гулять по набережной и потом идти домой.
Пётр Петрович не торопился покинуть ретирадное место. Директор обладал административной мудростью.
Когда он вернулся, Вася стал собираться. Все дела на сегодня были действительно сделаны.
— Спасибо, что зашли, — искренне благодарил Зимушкин, крепко пожимая руку.
— Мы их найдём и осудим, — заверил Вася и подстраховался: — Не обещаю, что вернём всё остальное. Возможно, преступники эти вещи продали. Они потом в местах лишения свободы отработают, и государство вам компенсирует стоимость украденного.
