Значит, все-таки ушел. Или не хочет открывать.
Ну что ж…
Утро вечера мудренее. Все равно придется если не разговаривать, то уж точно сидеть рядом. Я не представляла, как это будет, но… посмотрим.
Мне даже удалось поспать, час или около того. Если, конечно, это можно было назвать сном. Встала в половине седьмого, привела себя в относительный порядок — стараясь не смотреть в зеркало. Собрала последние вещи.
Есть совершенно не хотелось, но впереди предстоял целый день в пути. Поставила чайник, достала остатки хлеба и сыра.
Позвать Сергея? Как будто ничего не произошло?
Господи, до чего же все… ужасно! Невыносимо!
Это чувство невозможно было обозначить каким-то одним словом. Я зажмурилась и тихо заскулила. А потом все-таки вышла и постучала в соседнюю дверь.
Тишина…
А вот это уже было совсем не смешно. Я прижала ухо к двери — ни звука. Может, проспал? Постучала еще раз, громче. С тем же эффектом. Вернулась к себе, взяла телефон, набрала номер. «Абонент вне зоны действия сетей».
Маршируя по комнате взад-вперед, на автопилоте выпила чаю, сжевала бутерброд, все убрала и сложила. Сердце колотилось так, что начало подташнивать.
Неужели он вчера все-таки не вернулся? Вдруг что-то случилось?
В половине восьмого, собрав волю в кулак, я спустилась к Милице. Не исключая вариант, что Сергей у нее. Пошел же он к ней в первый вечер, когда злился на меня. Каких только глупостей люди не делают в запале. Впрочем, это было бы, возможно, и к лучшему. Смерть иллюзиям.
Она выглянула на мой стук, растрепанная, сонная, в запахнутом халате. Путаясь в словах, не глядя ей в глаза, я объяснила, что нам через полчаса уезжать, а Сергей не выходит, и я беспокоюсь, что…
— Но он же уехал вчера вечером, — Милица растерянно заморгала. — Принес ключ, сказал, что у него самолет ночью, а у вас утром.
К моему удивлению, она смотрела на меня не с ожидаемым злорадством, а… с сочувствием? «И тебя продинамил, сестра? Потрахался с тобой, а потом уехал и даже не попрощался?»
Я все это переживу. От стыда не умирают. За что боролась — вот и жри теперь, столовой ложкой.
— Спасибо, — я повернулась, чтобы уйти, но Милица попросила тихо:
— Настя, простите меня за то, что тогда сказала вам. Я сожалею.
— Не стоит… — я порадовалась, что английский язык беден на синонимы и в «don’t mention it», особо не задумываясь, можно вложить что угодно.
Дорога в аэропорт, регистрация, досмотр, посадка — все прошло как в тумане. Уже в воздухе, когда самолет набрал высоту, достала из сумки ноут.
— В режиме полета, — напомнила, проходя мимо, стюардесса.
— Конечно, — кивнула я.
Открыла свой рабочий файл. Пробежала еще раз по диагонали, морщась, как от зубной боли, и удалила.
Shift-delete. Без возможности восстановления.
Сергей
Тогда на набережной мне показалось, что пальцы замерзли и онемели. Потом, уже в самолете, онемело вообще все. С ног до головы. Как наркоз у стоматолога. Как лягушка, впавшая в зимнюю спячку. Тепло ль тебе, девица, тепло ль тебе, синяя? Тепло, дедушка Мороз, борода из ваты, ты подарки нам принес?… Ну и так далее.
Я бы согласился провести в этом состоянии, может, и не всю оставшуюся жизнь, но ближайшие пару недель точно. Ни о чем не думать. Ни о чем не вспоминать. Ничего не чувствовать. И сначала вполне получалось. Пока ехал до дома, разбирал вещи. Машинально, на автомате, вышел в магазин, приготовил что-то на обед. Завалился на диван и проспал до вечера. А потом все-таки взял телефон и открыл Воцап.
Настя заходила в половине восьмого. Значит, жива и здорова, ничего с ней не случилось. Ну и ладно. Что с ней, собственно, могло случиться? Взрослая, самостоятельная, за ручку водить не надо. А если бы самолет разбился, об этом сказали бы в новостях.
Впрочем, долго это не продлилось. Оцепенение разлетелось осколками уже на следующий день, когда вышел на работу.
Как отдохнул, загорел, хорошо выглядишь, с возвращением… Все в фоновом режиме. Накопившиеся дела. Документы на подпись. Мои эксперты за стеклом спейса — как рыбы в аквариуме. Или, скорее, я за стеклом, и ничто меня не касается, ничто не волнует.
— Сергей Вальерьевич, все-таки глянете?
На пороге стояла Юля с папкой.
— Так и не разобрались? — поморщился я.
— Разобрались, все в порядке. Но вам ведь все равно подписывать.
— Давай.
Я взял папку, открыл, достал кадастровый план — вот тут-то и накатило. Как будто отмотал назад пленку.
Вышел на балкон, положил Настин ноут на столик, открыл, нажал кнопку питания. Экран засветился, выскочило сообщение «resume», и открылся какой-то вордовский файл с текстом. Я уже потянулся к минусу, чтобы свернуть его, но скользнул глазами и застыл.
Шел ежик, забыл, как дышать, и умер…
