В полном объеме сохранялась сегрегация н в сфере брачных отношений. Правда, среди париев в эпоху Мэйдзи появилась определенная категория людей, которые пытались решить свои сословные проблемы путем смешанных браков. Они надеялись, что таким образом они смогут добиться освобождения и равноправия, если не для себя, то хотя бы для своих детей или внуков, о которых, наконец, не будут знать, что одним из их предков был житель бураку. Однако практически такие браки и теперь были почти невозможны. Во-первых, потому, что даже те сравнительно либерально настроенные люди, которые готовы были в принципе
поддержать отмену дискриминации, обычно выступали против подобных браков. Во всяком случае, для себя и своих детей. Кроме того, смешанные браки, если они все же имели место, не могли быть счастливыми при существующем положении вещей. Таких супругов осуждали и третировали родственники и друзья с обеих сторон. Они, по существу, превращались в изгоев для всех. Поэтому такой брак имел мало шансов на выживание. А если кто-либо из сэммин, вступая в брак, скрывал свое происхождение, то это могло привести к личной мести со стороны родственников «обманутого» партнера или даже к привлечению к уголовной ответственности.
Но и в пределах бураку. проблема брака для париев была более сложной, чем для других групп населения.
Таков общий психологический фон условий жизни буракумин. Рассмотрение его, как мы думаем, может облегчить понимание еще одной, весьма существенной особенности их положения. В целом отталкивающий стереотип париев, сформированный предрассудками, конечно же, не отражал действительности. В психологическом смысле жители бураку генетически ничем не отличались от остальных японцев. И все же для условий их жизни и поведения действительно были в большей степени характерны некоторые отрицательные черты и явления. Мы имеем в виду, естественно, не такие якобы врожденные, непривлекательные черты их характера, как зависть, жадность, трусость, злобность. Ибо ни одну социальную или религиозную группу, народ или нацию нельзя, невозможно определять подобным образом (само собой разумеется, как и положительно,— добрый, смелый, великодушный, умный), поскольку все эти черты в одинаковой мере имеются в любой общности. Но такие особенности — не характера, а, скорее, образа жизни,— как безделие, нечистоплотность, алкоголизм и преступность в бураку, были действительно распространены в значительно большей степени, чем в любой другой социальной среде. Так, например, некий христианский миссионер (его звали Тамэока Косукэ), назначенный в 90-х годах XIX в. капелланом в одну из тюрем о-ва Хоккайдо, установил, что относительная доля преступников из числа сэммин была в 4—5 раз выше, чем из других слоев населения [86, с. 94]. Такие показатели, несомненно, использовались как дополнительное обоснование сегрегации японских париев.
Однако совершенно очевидно, что все эти пороки и недостатки были не показателями каких-то якобы врожденных мерзких черт характера сэммин, а вполне естественным и объяснимым результатом несправедливости социальной системы, не причиной, а следствием дискриминации, не виной, а бедой жителей бураку. Так, их поселки были грязнее, поскольку были значительно беднее. Безделие, алкоголизм и преступность являлись следствием не лени или особой порочности, а нищеты и хронической безработицы.
И все же самооценка париев была в основном положительной. Они считали себя гораздо нравственней и человечней, чем вся окружавшая их жестокая и бездушная, с их точки зрения, социальная среда. Системе унизительной дискриминации со стороны общества жители бураку противопоставляли традиционно’ сложившуюся практику самоизоляции. Внутренняя организационная и психологическая сплоченность им была необходима для взаимопомощи, поддержки наиболее нуждавшихся и какого-то самоутверждения и самоуважения. И хотя в бураку всегда встречались люди, которые, следуя господствующим о них суждениям, были невысокого мнения о буракумин, т. е. о самих себе, преобладающим все же был вполне положительный автостереотип, который являлся одним из важных элементов их психологического сплочения. Они считали неотъемлемыми качествами сэммин такие черты, как отзывчивость, усердие, почтение к старшим, добросовестность и честность [86, с. 236].
Такие суждения, в свою очередь, свидетельствовали о предубежденном отношении к самим себе. Практически они также были предрассудками, только обращенными на себя. Но такой' подход характерен для любой общности, обычно наделяющей себя набором во многом схожих положительных черт. Объективно он-содействует сохранению социальной отъединенности и нормальному функционированию каждой данной общности.
