Началом этого поворота можно считать вторую половину XVIII в., когда в сословной системе — социальной основе всей феодальной структуры — стали проявляться все более заметные признаки упадка. Именно поэтому главные усилия режима Токугава с этого времени были обращены на ее укрепление. При этом существенным элементом всей социальной политики властей стало всемерное усиление сегрегации париев. Принципы дискриминации были закреплены юридически, и на протяжении всей эпохи она поощрялась официально.
Сегрегация сэммин, в частности, служила идейному и политическому обоснованию сословной структуры организации общества, в сохранении которой была кровно заинтересована старая правящая элита. Знать хорошо понимала, что только полное сохранение сословной системы может обеспечить ей обширный комплекс привилегий и право на безраздельное господство над народом, на беззастенчивое ограбление его.
Но с XVIII в. в японском обществе довольно отчетливо проявилась и другая линия отношения к проблеме сэммин, представленная главным образом оппозиционными кругами, которая предполагала какие-то изменения париев к лучшему. Такие радикально настроенные политические деятели эпохи, как, например, Осио Хэйхатнро, Такасуги Синсаку и др., впервые попытались установить в какой-то форме контакт с низшими слоями населения, не посягая на основы структуры общества. Они верили в возмож-
ноеть значительных перемен в области социальных отношений при сохранении этих основ.
Ужесточение социальной политики правителями Токугава не спасло сословную систему. По мере укрепления в стране элементов буржуазности и новых социальных ценностей она пришла в полный упадок и в основном была уничтожена переворотом Мэй-дзн.
Однако ее пережитки продолжали сохраняться в японском обществе. В первую очередь это касалось париев. Наивысшей точкой буржуазных реформ в отношении групп париев после переворота Мэйдзи был декрет № 61, который не только не уничтожил дискриминацию, но практически еще более обострил ее.
Сэммин и в условиях становления буржуазного общества по-прежнему жестко и жестоко отъединялись от остального народа. На базе старых традиций и предрассудков в новой Японии поддерживалась строгая изоляция париев, осуществлялась их унизительная дискриминация во всех сферах жизни. Хотя за рассматриваемый нами период содержание феномена сегрегации в экономическом, идейном, социальном и политическом отношениях весьма основательно изменилось, формы его проявления в основном остались старые. Как и прежде, парии подвергались дискриминации при выборе места поселения, при вступлении в брак, при поступлении на работу и в учебные заведения, при любом контакте с «обычными» японцами.
В связи с этим возникает вопрос: сохранилось ли это явление дискриминации после переворота Мэйдзи лишь как досадный пережиток прошлой исторической эпохи? Можно ли считать, что оно, как утверждают некоторые исследователи проблемы, потеряв всякий социальный и экономический смысл, осталось только в эмоциональной сфере индивидуального японца и с конца XIX в. превратилось в чисто моральную проблему? (см. [86; 96, с. 2— Ю]).
Это далеко не так. Явление дискриминации не могло сохраниться в буржуазном обществе лишь как парадоксальный, малообъяснимый пережиток прошлого только благодаря силе социальной инерции. Ибо если бы это было так, то оно, затухая, вскоре постепенно сошло бы на нет. Однако на деле после переворота Мэйдзи оно не только не уменьшилось, но получило дальнейшее развитие, новый импульс.
В общем, в какой-то степени сохранение дискриминации обеспечивалось и силой инерции. Американские авторы Де Вое и Вага-цума совершенно правы, утверждая, что дискриминация сэммин — это в известной мере самовоспроизводящаяся система [86, с. XX]. Но только в известной мере. Ибо практически механизм ее воспроизводства в буржуазном обществе гораздо сложнее и приводился он в действие не только за счет внутренних импульсов. Имелся и даже в наши дни имеется довольно мощный комплекс внешних сил, способствующий сохранению и развитию этого явления.
• Прежде всего, сохранение дискриминации париев определялось объективными потребностями складывавшегося в Японии буржуазного общества. Оно нуждалось в поддержании такого социально-психологического климата, при котором новое социальное неравенство воспринималось бы как естественное, необходимое и вечное. А сегрегация париев и была уже готовым элементом •общественной жизни Японии, который можно было весьма успешно использовать для его закрепления.
