В сохранении сегрегации париев были заинтересованы вполне конкретные социальные силы. Прежде всего, представители старой знати, стремившиеся как можно надежнее гарантировать свои позиции в управлении новой Японии. Их определенная социальная двойственность приводила к тому, что, даже содействуя буржуазному переустройству общества, они неизменно заботились и о неприкосновенности многих элементов старой сословной системы, которая обеспечивала им огромные привилегии. Кроме того, и усиливавшаяся буржуазия Японии также не имела ничего против •сохранения сегрегации, поскольку довольно быстро убедилась, насколько она выгодна и удобна для всей новой системы эксплуатации. И наконец, дискриминацию париев активно поддерживали и помещики, которые усмотрели в этом явлении надежную базу своего господства в деревне и получения максимальных доходов.
Таким образом, в Японии после переворота Мэйдзи сохранились старые и возникли некоторые новые объективные и субъективные условия, которые исключили возможность полной и последовательной отмены сословной системы, уничтожения сегрегации париев. И, следовательно, капиталистическая структура организации общества в том виде, в каком она утвердилась в Японии, сама воспроизводила явление дискриминации, будучи органически заинтересованной в нем. Поэтому дискриминация париев осталась неотъемлемым и существенным элементом всей социальной и политической жизни буржуазной Японии. Она использовалась в ней не только для оправдания новых принципов социального неравенства, но н для самых различных конкретных нужд господствующих кругов. Например, для утверждения жесточайшего экономического угнетения и политического бесправия народных масс, для оправдания просчетов властей, любых трудностей и неурядиц всего буржуазного общества.
Проблемы дискриминации, как мы думаем, находятся в числе труднейших объектов исследования. Мы убедились, насколько •сложны и глубоко скрыты от наблюдателя многие подлинные, действенные рычаги, приводящие в движение механизм сегрегации. А кроме того, исследование данного явления затрудняется и тем, что в эксплуататорском обществе долгое время просто отсутствовали какие-то минимально приемлемые условия для серьезного всестороннего анализа истории париев. Это и не удивительно. Ведь установление подлинных истоков сохранения сегрегации париев в буржуазном обществе имеет не только чисто научное, но и огромное практическое значение, в частности, для стабильности судеб самой капиталистической системы.
Правящие круги, очевидно, вполне устраивал бы подход к данному историческому феномену как к фатальной и неизбежной заданности в психологии отдельного человека и любого общества в целом. Ибо такой подход избавлял бы их от ответственности за сохранение сегрегации, исключил бы саму возможность и необходимость определения эффективных способов борьбы с ней.
Однако сама реальность и неизбежное ее осмысление учат многому. Так, практика и путь познания, пройденный японским обществом за первые десятилетия эпохи Мэйдзи, привел париев к концу XIX в. к выводу о том, что в стране имеются вполне конкретные силы, которые содействуют сохранению сегрегации и при буржуазном строе. Жители бураку убедились, что каким-то одним формальным законодательным актом уничтожить явление дискриминации невозможно. Оно слишком многогранно и слишком прочно укоренилось в обществе, чтобы его можно было устранить одним махом. Нужны настойчивые, постоянные и, главное, искренние усилия в самых разных сферах общественной жизни: экономической, политической, социальной, идейной и психологической.
В связи с этим возникает вполне естественный и важный вопрос о принципиальной возможности решения сложнейшей проблемы сегрегации в условиях буржуазной структуры. Опыт Японии убеждает в том, что это практически невозможно или, во всяком случае, крайне трудно. Ибо наличие социально антагонистических интересов неизбежно препятствует подлинному прогрессу в решении данного вопроса. Понимание этого обстоятельства уже в конце XIX в. породило в среде париев идею о необходимости их включения в общедемократическое движение за коренные социальные преобразования. Становилось все более очевидным, что решение проблемы сегрегации явно не может быть изолированным от общего процесса либерализации и гуманизации общества.
На протяжении рассмотренных нами трех веков дискриминация париев неизменно оставалась весьма существенным компонентом всего общественного организма, японской цивилизации в целом. В этом явлении с наибольшей выразительностью воплотились все особенности и противоречия феодальной и буржуазной структуры в этой стране. Оно в значительной мере определило специфику культуры, социальной психологии японского народа.
