Сёгунату становилось все труднее придерживаться своей внешнеполитической стратегии. Терпела крах политика строгой изоляции страны, которую правители Японии проводили более двух столетий. В условиях, когда капитализм завоевывал все новые позиции в мире (в первую очередь в Европе и Америке), когда под его воздействием постепенно складывался мировой рынок, когда в самой Японии усиливались элементы буржуазности, сёгу-нат был все менее способен держать двери в страну плотно закрытыми. Уже в 40-х годах XIX в. он был вынужден начать отход от своей политики изоляции, что, несомненно, ускорило распад всей структуры режима.
Кризис режима проявился также и во все более широко распространявшемся понимании его несостоятельности и необходимости значительных перемен. Высказывались различные суждения о возможных путях дальнейшего развития общества. По существу, уже в это время закладывались некоторые идейные основы будущей структуры Мэйдзи.
Таким образом, глубокий кризис режима выявился во всех основных областях общественной жизни — в экономической, социальной, политической и идейной. Выражаясь образно, можно сказать, что, несмотря на отчаянные попытки правителей страны задержаться у какого-нибудь островка реформ, убыстрявшееся течение кризиса неудержимо несло режим Токугава к обрыву, т. е. к политическим событиям 1867—1868 гг. Свержение сёгуната явилось своего рода итогом «эволюции» режима. Практически оно сделало возможным уничтожение многих уже давно изживших себя элементов феодальной структуры и вывело страну из состояния затянувшегося кризиса.
О социальных и политических предпосылках
переворота Мэйдзи
События, связанные с восстановлением власти императора в 1868 г., не свелись к простой «смене вывески на старом предприятии», как это иногда утверждают некоторые современные японские историки (см. [52, с. 4—14]). Ставшие возможными в результате этого переворота преобразования оказали огромное революционизирующее воздействие на все японское общество. Но их предпосылки закладывались еще в эпоху Токугава, в основном в конце ее.
После страшных 80-х годов XVIII в. феодальная Япония так и не смогла по-настоящему оправиться. Не помогли и предпринятые правящими кругами в конце 80-х — начале 90-х годов новые попытки путем частичных реформ стабилизировать положение в стране и укрепить позиции всей феодальной структуры. Осуществленные тогда под руководством высокопоставленного государственного сановника Мацудайра Саданобу меры в первую очередь были направлены на укрепление положения основных сословий — военно-феодального и крестьянства. Своих целей власти пытались добиться за счет ограничения влияния тёнин и городов, за счет экономии и борьбы с роскошью. Однако практически эти меры имели, скорее, отрицательные для сёгуната и знати последствия. Так, например, очередное аннулирование задолженности дворян ростовщикам вызвало в среде предпринимателей естественное нежелание предоставлять феодалам займы без абсолютно надежных гарантий. Более того, вскоре после издания своих указов, направленных против тёнин, сам Мацудайра Саданобу оказался вынужденным идти на поклон к ненавистным купцам: бедность государственной казны заставила его прибегнуть к ростовщическому кредиту, к средству, отказаться от которого власти были уже пс в состоянии [98, с. 119].
Совершенно неэффективными оказались и меры по ограничению и регламентированию потребления предметов роскоши знатью и предпринимателями: богатые люди всегда имели возможность их игнорировать или обходить. Вместо запрещенного типа рос-
кошной одежды они использовали другой. Вместо одного вида сладостей употребляли иной или же просто изменяли название старого.
Более действенными были запреты для средних и низших слоев крестьян и горожан. Мы имеем в виду не меры по ограничению роскоши: ее у основной массы народа просто не было, а меры по ограничению в удовлетворении самых насущных нужд (в еде, одежде, жилье, развлечениях и т. д.). Они, по мысли реформаторов, должны были высвободить дополнительные средства для развития хозяйства и увеличения поборов с народа. Однако и эти акты властей практически стимулировали лишь обнищание и разорение земледельцев и ремесленников и, следовательно, сокращение поступлений в казну феодалов.
Таким образом, по существу, реформы Мацудайра Саданобу потерпели полный провал. И это надолго отбило у властей охоту к попыткам что-то менять в обществе. Тем более что ничего иного, кроме какого-то варианта старых реформ, они предложить не могли.
На первый взгляд создавалось впечатление, что японское общество на протяжении ряда десятилетий XIX в. находилось в состоянии хронического застоя и лишилось всякой способности к развитию. Например, размеры пахотных земель и получаемого с них урожая оставались почти неизменными — 3 мли. тё обрабатываемой земли и 30 млн. коку урожая зерновых в год (исключая голодные годы) [16, с. 97]. Стабильной оставалась и численность населения: за 120 лет — с 1726 до 1846 г. оно выросло всего на 0,5 млн. человек (с 26,5 млн. до 27 млн.) [19, с. 69—70].
