Однако когда в 30-х годах XIX в. положение в стране вновь резко ухудшилось и источники пополнения казны безнадежно оскудели, правящие круги, наконец, поняли, что дальше бездействовать нельзя, ибо теперь речь шла уже не об отдельных трудностях, которые могли восприниматься как неизбежные, а об основных устоях всего режима. Только в 30-х — начале 40-х годов XIX в. в стране произошло 359 различных выступлений против властей и знати с требованиями улучшить условия жизни [7, т. I, с. 150], причем наиболее устрашающе на знать подействовало восстание под руководством Осио Хэйхатиро.
Согласившись с идеей реформ, власти предприняли новую попытку укрепить свои позиции. Сначала они стали искать средства для умиротворения народа и создания условий для увеличения поборов в своем старом привычном арсенале приемов. Все более назойливыми и детальными становились законы о строгой экономии. Они касались все новых сторон жизни, регламентируя возможности путешествовать, церемонии свадеб и похорон. Были введены, например, строгие различия в одежде между крестьянами с доходом свыше 10 коку и менее состоятельными землепашцами [7, т. I, с. 147—148]. Опять предпринимались попытки усилить роль пятидворок в выполнении налоговых обязательств и в поддержании общественного спокойствия. Внутри них вводилась система двойной и тройной перекрестной ответственности каждого их члена.
Однако эти меры не приносили желаемых результатов. Необходимы были более решительные акции.
Такой акцией стали реформы 40-х годов, по существу, последняя попытка режима восстановить свои подорванные позиции политическими средствами. Творцом этих реформ считается один из крупнейших деятелей сёгуната того периода — Мидзуно Тадакуни (1793—1851). В 1841 г. он обратился к новому сёгуну со своими предложениями возможных преобразований и, получив его санкцию, приступил к их реализации. Основная цель, которую он ставил перед собой, заключалась в усилении позиций сёгуната и привилегированной знати за счет ограничения влияния торговопредпринимательских кругов и наиболее мощных оппозиционно настроенных даймё. Кроме того, он стремился укрепить деревню в качестве социальной и экономической базы феодального режима, а также упрочить сословную систему в целом. В соответствии с этими целями в стране и был осуществлен большой комплекс самых разнообразных мер.
Прежде всего, повсеместно стали разыскивать и возвращать в свои деревни беглых крестьян. Для того чтобы увеличить поступления в государственную казну, Мидзуно Тадакуни вновь запретил всяческую роскошь, проведение пышных празднеств, урезал расходы всех сословий.
Он попытался также навести хотя бы относительный порядок в системе сёгунского правления. Так, он приказал сместить наиболее коррумпированных чиновников и наказать посредников-взя-точников. В 1843 г. вся территория в радиусе 40 км вокруг Эдо и 20 км вокруг Осака была включена во владения сёгуна. Бывшие ее владельцы получили за нее компенсацию в виде денег и земель в других районах страны [7, т. I, с. 146]. Но даже эти ограниченные административные меры вызвали недовольство и протесты со стороны знати.
Более решительным и настойчивым проявил себя Мидзуно Тадакуни в отношении к торгово-предпринимательским кругам. Прежде всего, он отменил уже в значительной степени опороченную систему замкнутых цехов кабу накама, не посчитавшись с тем, что эта мера задела также интересы той части феодальной знати, которая извлекала из нее значительные выгоды. Кроме того, он намного снизил и частично даже вообще отменил задолженность знати ростовщикам.
И все же эти реформы почти ничего не дали режиму. Господствующие круги вовсе не собирались чем-либо поступиться ради укрепления экономических и социальных позиций других сословий, которые воспринимались ими не более как объект подчинения и источник удовлетворения своих потребностей. Но при таком подходе к усложнявшимся проблемам страны преодолеть все более нараставший кризис было невозможно. И это полностью выявилось в процессе проведения реформ 40-х годов. Так, упорное сопротивление бюрократического аппарата, опиравшегося на моШ-ную поддержку феодальной знати, часто заставляло власти отказываться от попыток сместить слишком скомпрометировавши* себя чиновников [66, с. 222]. Снижение задолженности ростовши-
кам опять привело к свертыванию деловой активности, что вынудило власти вновь вернуться к системе определенных гарантий возмещения кредитов. А вскоре после издания новых указов, уже в 1851 г., под давлением протестов со стороны предпринимателей н части феодалов сёгунат восстановил и старую систему цехов кабу накама. Крайне неэффективной оказались также и меры по восстановлению налогооблагаемых крестьянских хозяйств.
