Противоречия между двумя лагерями вылились, наконец, в открытое столкновение. Причем несколько неожиданно по вопросу об изоляции страны. Неожиданно потому, что не он определял политическое противоборство этих сил. Однако именно он оказался тогда одним из наиболее острых и актуальных, вызывающим особый накал страстей. Поэтому когда в 50-х годах сёгунат вынужденно открыл ряд портов для внешних сношений, его противники сразу же воспользовались этим и обвинили бакуфу в предательстве национальных интересов. Это обвинение выглядело в какой-то степени демагогическим, поскольку сами оппозиционеры из южных княжеств еще в 40-х годах настояли на смягчении изоляционистских ограничений. Следовательно, по существу, противники режима выступили не против контактов с Западом вообще, а лишь против стремления сёгуната сохранить за собой монопольное право на решение любых вопросов о связях с внешним миром. Правда, в какой-то мере они, очевидно, и действительно опасались, что политика открытых дверей может привести к политическому закабалению Японии, к ослаблению их власти.
Однако противоречия в этой сфере длились не слишком долго и завершились, как и начались, весьма неожиданно. Противники режима выбрали довольно неудачную для себя и даже опасную для всей страны форму демонстрации своих патриотических чувств и дискредитации сёгуната. Возможно, они просто слишком плохо ориентировались в соотношении сил разных стран, в международных делах в целом. Но как бы там ни было, они неожиданно решились на обстрел европейской военной эскадры, курсировавшей в японских прибрежных водах. Однако жестокий ответный артиллерийский удар со стороны этой эскадры подействовал на южных князей отрезвляюще, и они быстро согласились с необходимостью и целесообразностью широких контактов с Западом, которые устанавливал тогда сёгунат.
После этого вражда противостоящих лагерей переросла в откровенную борьбу за обладание политической властью. Лидеры обоих лагерей пытались завоевать доверие более широких слоев населения, поскольку понимали, что реально рассчитывать на победу они могут только при условии поддержки их со стороны разных сословий и социальных групп.
Оппозиционные княжества Юга проявили в этих попытках все же большую склонность к социальным компромиссам, нежели их противники. Их политические лидеры смогли в какой-то мере отойти от одного из основных принципов режима — полного отстранения низших сословий от участия в решении любых общественных проблем. При этом они в чем-то даже нарушили принцип сословности. Так, осенью 1864 г. в княжестве Тоса из представителей всех сословий была создана вооруженная народная милиция. А в 1865 г. во владениях Асикага был сформирован корпус крестьянского ополчения [33, с. 252—253].
Но дальше всех по этому пути пошли либерально настроенные политические деятели княжества Тёсю, пришедшие там к власти в 1863 г. В 1865 г. они приступили к формированию военных соединений принципиально нового типа, так называемых кихэйтай (отрядов внезапного действия). В них допускались представители всех слоев населения: ронины, крестьяне, горожане и даже парии. Инициаторами создания кихэйтай были выдающиеся политические деятели предмэйдзийской Японии голландоведы Омура Масудзиро (1824—1869) и Такасуги Синсаку (1839—1867). Эти люди проявили достаточно политической мудрости и зрелости в понимании того, что основой силы новой армии могут стать только какие-то социальные преобразования. Только они, по их мнению, могли привести к подлинному оздоровлению общества, к преодолению кризисной ситуации. И хотя эти деятели и не предполагали какой-то коренной ломки общественной структуры, их подход к задачам страны все же показался многим слишком смелым и вызвал сопротивление со стороны знати [33, с. 260—261].
Омура Масудзиро и Такасуги Синсаку понимали, что вошедшие в состав кихэйтай представители низших сословий в массе своей вовсе не собираются рисковать своей жизнью только ради «любимого» императора. Искренний энтузиазм в воине за монархию могла дать им только надежда на удовлетворение при новом режиме каких-то их нужд. Поэтому политические лидеры Теею пообещали крестьянам, горожанам и даже париям решить в будущем отдельные, наиболее болезненные и важные для них проблемы: освободить земледельцев от крепостной зависимости, гарантировать предпринимательскую деятельность, отменить сегрегацию. Несомненно, это были пока всего лишь обещания. Но и они были весьма примечательным явлением эпохи.
Значение формирования кихэйтай вышло далеко за рамки самого княжества Тёсю. Прежде всего потому, что этот шаг свидетельствовал о наступлении принципиально нового этапа политической борьбы, когда стали вырисовываться социальные устремления противников бакуфу. А также потому, что пример Тёсю поддержали представители и других княжеств, вошедших в состав антисёгунской коалиции.
