Но при оценке степени демократичности и социальной значимости кихэйтай необходимо учесть по крайней мере два обстоятельства. Во-первых, создание войск нового типа было вынужденным актом лидеров Тёсю, преследовавших свои собственные политические цели. Очень точно это обстоятельство охарактеризовал канадский ученый Г. Норман. Он считал создание кихэйтай своеобразной формой ограничения крестьянских восстаний и средством направить их в русло борьбы против режима Токугава, т. е., по существу, это было, по его определению, контролируемое сверху крестьянское восстание, сориентированное против бакуфу [32, с. 259]. Во-вторых, возглавили эти войска представители феодальной знати, основная цель которых сводилась к захвату политической власти в стране.
Однако наряду с этими субъективными моментами при оценке кихэйтай мы должны иметь в виду и некоторые объективные факторы. Реально эти подразделения в известной мере все же стали и революционными войсками, прежде всего потому, что практически они использовались не только для политических, но в какой-то степени и для социальных преобразований. А кроме того, значительная часть руководителей антисёгунского блока, а следовательно, и новой армии из княжеств Сацума, Хидзэн, Тоса и Тёсю лишь номинально входила в состав феодального дворянства. По существу же, т. е. по своим занятиям, идеям, настроениям и интересам, они уже давно были, скорее, буржуа, даже если они в этом и не признавались самим себе. Поэтому и цели, которые они ставили в борьбе за восстановление власти императора, уже не могли ограничиться только политическими мотивами.
В целом движение за свержение сёгуната развивалось в определенной степени стихийно. Цели возможных в будущем преобразований четко нигде не были зафиксированы. Однако в 60-х годах в нем уже достаточно определенно звучали следующие основные идеи: сотрудничество с Западом, модернизация армии и промышленности, отмена некоторых сословных ограничений, какие-то гарантии предпринимательской деятельности, подлинная централизация страны на базе передачи всех владений императору [66, с. 262]. А подобные преобразования, по существу, могли способствовать лишь буржуазному развитию страны. Следовательно, объективно это движение было направлено на буржуазную трансформацию общества.
После прихода к власти в Тёсю представителей более радикального крыла это княжество превратилось, по существу, в инородное, враждебное режиму образование. Его поддержали и другие княжества. Так, с 1864—1865 гг. Тёсю и Сацума стали совместно проводить независимую от бакуфу политику, не считаясь с общенациональными предписаниями и законами. Политическое положение в стране становилось все более угрожающим.
Сёгунат был не в состоянии предотвратить неконтролируемую •эволюцию отдельных частей Японии. Он довольно долго не решался на какие-либо карательные меры, надеясь, что процесс нарастания враждебности к нему не распространится на другие районы страны. Правители Токугава какое-то время пытались маневрировать, рассчитывая тем самым нейтрализовать действия оппозиции. Так, в 1862 г. сёгун демонстративно навестил императора и в течение трех месяцев гостил в его резиденции [19, с. 87]. Однако этот жест не привел к умиротворению. Власти Токугава поняли, что войны не избежать, и после создания на Юго-Западе войск кихэйтай начали усиленно к ней готовиться. Наконец, в 1865 г. сёгун двинул стотысячную армию на Юг.
Усилившиеся внутренние распри и вспыхнувшая в конце концов гражданская война, как и следовало ожидать, были использованы западными державами для попыток укрепления своих позиций в Японии. Правда, вначале они лишь присматривались к противоборствующим блокам, чтобы надежнее определить, на какую сторону им выгоднее встать. Наконец, Франция выбрала бакуфу, а Англия — их противников. Они снабжали своих подопечных оружием, военным снаряжением и советниками, надеясь в благодарность в будущем получить от победителя какие-либо политические и экономические преимущества. При этом они, естественно, не собирались стимулировать какие-либо прогрессивные преобразования в стране.
