Шлеп, шлеп, несся по грязи, торопился, насколько это можно. Скрываться смысла не было. Добрался до угла церкви, откуда стреляли. Высунулся. Огляделся, ища врага или то, как он отступал. Спуск, тропу, ступеньки. Ночью бежать вниз по сырой траве было плохой идеей. Беглец тоже должен понимать риск.
Так и вышло.
Глаза, привыкшие к темноте, уловили движение, и я помчался следом.
У врага лук, у меня — сабля и кинжал. Плохое соотношение сил. Поймет, что догоняю, пустит в меня стрелу. На открытой местности подстрелить не так уж и сложно. Я замедлился, припал к земле, начал двигаться более скрытно. Прикрывался кустами на петляющей вниз дорожке. Перебегал.
Удирающий не терялся из виду. Силуэт то появлялся, то исчезал, но общее направление мне было понятно. Тропа петляла вниз, а там у берега его ждала лодка или плот. Иначе никак. Не пойдет же он вплавь да в одежде, да с луком и прочим оружием на другой берег. Воронеж — река не узкая в этом месте, течение по центру сильное. Брода здесь нет.
К тому же они втроем прибыли сюда. Есть у них какое-то плавательное средство.
Я спускался осторожно. Торопился, насколько позволяла скрытность. Прислушивался.
Ночь была тихой. Наверху, где осталась церковь, усиливался шум. Колокол не звонил, но голоса я улавливал.
Наконец-то, спустя где-то минуту с начала спуска, добрался до прибрежных деревьев. Здесь тропа заканчивалась, превращаясь во вполне благоустроенное место для стирки белья, набора воды, купания. Люди здесь ходили часто, кусты были порублены, не мешали обзору. Нижние ветви деревьев опилены. Организованы крючки для вешанья и крепления веревок. Несколько из них были натянуты.
Пахнуло сыростью, болотом, гнилым камышом.
В реку от берега уходило несколько мостков — крепких, устойчивых. Близ одного из них, самого правого, вдали, в темноте я заметил движение. Враг там, больше некому.
Я вжался в массивный ствол. Перевел дух, всмотрелся.
Из-за туч вновь вышел месяц. Отлично — подступы к воде в темноте, под кронами деревьев видно гораздо хуже. Гладь, отсвечивая, помогала мне лучше разобрать происходящее.
Беглец отвязал лодку и толкал ее от берега, упираясь шестом в дно. Пока что за пределы мостка не выплыл. Но счет шел на секунды. Еще чуть-чуть и уйдет. Нельзя! С середины реки, где течение, его никак не достать.
Я метнулся к нему. Расстояние приличное, нужно преодолеть его быстро. Не до скрытности. Он, занятый отчаливанием, заметил движение в последний момент. Уронил шест, тот с хлюпаньем упал в воду.
Схватился за лук. Натянул тетиву.
Нас разделяло каких-то десять метров. Лодка отходила от берега. Еще немного, буквально метр и не достать.
Три моих шага, миг. Резко отшатнулся, рухнул ничком. Тренькнула тетива. Стрела просвистела надо мной. Он выхватывал следующую. Нет, хрена лысого! Я привстал и метнул кинжал. Мгновение — и удар.
Рывок!
План был выбить его из равновесия. Такой тяжеленной штукой, чтобы хорошо попасть — это наловчиться надо. Навык-то у меня есть, но слишком тяжелое оружие. Непривычное.
Беглец тем временем выронил лук, схватился за грудь. Неужели попал?
Шаг, еще шаг. Под ногами первые бревна мостка. Ушей моих достиг хрип. Враг заваливался со стоном, кренился. Упал с громким — «бах». Ударился головой о дощатый настил. Следом соскользнул, провалился в воду — «хлюп».
Труп. Если после попадания кинжалом можно еще сомневаться, но от такого падения… Нет. Невозможно притвориться. Все мозги всмятку.
Лодка по инерции продолжала свое движение от берега, качалась на волнах. У края мостков плавал в луже разливающейся темной жидкости труп беглеца. Лунный свет не красил алым, давая лишь оттенки серого и черный.
Прыгать в воду не хотелось, я осмотрелся.
Рядом нашлась длинная жердь, изогнутая на конце. О, крюк, получается. Пойдет! Схватил, развернул, закинул на лодку. Зацепился за что-то с первого раза. Подтянул.
Прыгнул внутрь. Здесь же нашлась веревка, и я быстро закинул ее за один из опорных столбов мостков. Разбираться с имуществом было некогда.
Пришел черед мертвеца.
Тот плавал, покачиваясь на небольших волнах. Ничком. Подвоха нет — мертв. Ловко орудуя крюком, я подтащил его к берегу. Схватился за мокрую одежду. Потянул бездвижное тело. Вынул, перевернул, взглянул. Вода вперемежку с кровью полилась потоками с берега в реку.
Кинжал вошел ему в грудь.
Вытащил, взвесил в руке. Убойность огромная, а вот точность… Тут и везение, и мой боевой опыт, и навык метания, и божественное проявление сыграли роль. Все вместе.
Кто же передо мной?
Человек одет в широкий кафтан — запашной халат. Цвет ночью не разобрать, но что-то темное. На голове вяленная, массивная шапка, как у лучника, что остался в трапезной, очень похожая. Перепоясан кушаком, поверх которого широкий, толстый кожаный ремень. На нем сумка, нож, кинжал и к нему же крепится колчан. Стрел в нем мало. Частично они разлетелись по лодке, частично в воде или оказались сломаны при падении.
Карманы?
В то время их еще и не придумали. За пазухой — тоже ничего. В правом сапоге — небольшой ножик. Оружие последнего шанса.
