-Почему вы, сеньор Бурдей, собираете эти скабрёзности, засоряете свой ум? Неужто вы хотели бы стать при жизни подобием развратной книженции Арентино? Признаться вы меня расстроили. Вы представили мне дворянство, столь цинично выставляя человеческие пороки, что даже грустно стало. Как будто и любви никакой нет и подвигов и чести. А только похоть и разврат, - сказал Натаниэль.
- Сударь, я лишь рассказываю правду. Притом я упомянул, что есть ведь и добродетельные дворяне. Ведь что жизнь знатного вельможи? Мучительные поиски развлечений. Кто-то как Бюсси ищет славы и смерти. Кто-то жаждет власти и бесконечно интригует. А большинство находит развлечения в любовных утехах.
- Ха, вы только что составили портреты господина Де Бурбон и господина Де По, - сказал Бюсси. - они как раз ищут славы и смерти, бесконечно интригуя в любовных утехах.
Когда вечер закончился, то хозяин дома, герцог Франсуа Анжу предложил гостям не разъезжаться, а остаться почивать у него. Тем более, что Маринус и Натаниэль едва держались на ногах.
Перед сном, как это было заведено, благородные дворяне спустились на нижний этаж, где была устроена купальня. Она представляла собой большое просторное помещение с натопленными печами, чанами, в которых грелась вода и собственно самими ванными, роскошно украшенными и выполненными из эмали.
Каждое купальное место отделялось от другого тонкими перегородками, на которых художник изобразил сцены из римских бань, купаний сладострастных нимф на берегах ручьев и рек, а также омовение Венеры в морской пучине.
-Ах, эти ванны, - послышался голос Брантома в плеске воды, - мне напоминает это las fiestas de Bains (исп.)!
-Кто там ругается по-испански? - прокричал Натаниэль.
-Это Брантом! - подал голос герцог Анжу, - он у нас любитель всего испанского, правда, милейший друг?
-Так и есть, особенно испанских женщин! - ответил Брантом, так что все купающимся было слышно, - ни с чем не сравнить купание в Бен!
-Какое еще купание, черт побери! - воскликнул Бюсси.
-Как! Вы не знаете! Я поведаю! - словоохотливому Брантому было все равно, что приходилось кричать на всю купальню. - Случилось однажды императору Карлу встретиться со своей сестрой во Фландрии. И она в честь приезда Филиппа, тогда еще короля Испании, устроила празднество в Бене. Там были такие роскошные купальни, что их почитали одним из семи чудес света. И своим величием помрачали все прекрасные здания, о которых мне приходилось слышать. Так вот, эти самые бани сжег наш добрый король Франциск. Все из-за того, что королева Мария спалила красивый и удобный охотничий дом в Фолламбре. Вот Франциск и не преминул отомстить ей.
- Что за страсть к мести у людей! - заметил Маринус.
-А это еще пустяки! - отвечал ему Брантом, - эта коронованная дама так обозлилась, что поклялась сжечь Фонтенбло, самый красивый дворец Франции! Такова натура женщин, даже великих: они очень скоры на мщение, когда их оскорбили!
Так бы они и говорили всю ночь, хохоча и придумывая остроты, если бы в конце концов разговоры не дошли до абсурда. Принц соизволил ложиться спать, и все приняли охотно его предложение тоже разойтись по опочивальням. Брантом откланялся и с превеликими извинениями сообщил, что должен ехать по важному делу.
- Спокойной ночи, монсеньор, - сказал Бюсси и, пошатнувшись, припал к стене.
Сил улыбаться и смеяться у Анжу уже не было, он устало благословил своих гостей на сон.
- Надеюсь, вы спокойно отдохнёте у меня, - сказал Анжу братьям.
- А то в Лувре им по ночам не дают покоя, - опять съехидничал Бюсси.
Маринус и Натаниэль уже давно спали в своих мыслях и не нашли, что ответить на дерзость своего врага.
Глава 9. В которой Шико ищет свой кинжал и находит его.
Лувр. Кабинет Ла Валетта Д’Эпернона.
Жан-Луи Ногаре де Ла Валет, сидя в своем кабинете, только что распрощался с Брантомом. Сеньор Де Бурдей снабдил Ла Валетта важными сведениями относительно интересующих его лиц, а именно герцога Де Бурбона и графа Де По. Новость состояла в том, что братья Бомонт весельчаки и задиры каких поискать, сие мнение сложилось у месье Брантома после ужина у принца Франсуа Анжу. Ла Валетт предложил Брантому посетить его величество и поведать им все подробностями того вечера, так как государь изнывает от скуки. Король непременно нашёл бы эти рассказы интересными, поэтому на завтрашний день после казни Де Камерона господину Де Бурдею была назначена аудиенция.
Пьер Брантом помимо того, что состоял в свите герцога Анжу, был вхож в любой дом, имел дружеские связи с королем Генрихом, королевой Маргаритой Наваррской, некоторыми итальянскими герцогами и испанскими грандами.
Особое расположение таких высокородных особ Брантом снискал не только благодаря происхождению, но и мастерству великолепного рассказчика и писателя. Ему первому становились известны все потребные, а чаще непотребные новости чуть ли не всех дворов Европы.
