– Гуки, ты ревнуешь? – наигранно глупо хихикает Дэн и шутливо тычет друга пальцем в плечо.
Ынгук перехватывает его руку, отбрасывает в сторону.
– Нет, просто удивлен, что вы смогли так сблизиться, что она уже приходит к тебе ночевать без предупреждения.
Дохён и сам такого не ожидал. Но раз Седжон появилась посреди ночи на его пороге, то точно не без веской причины.
– Я думаю, у нее что-то случилось. – Дохён серьезно смотрит перед собой, задумываясь о чем-то. – Мы не в таких отношениях, чтобы проситься на ночь.
Он абсолютно уверен: после того, как они виделись днем, с ней что-то произошло. Может, это как-то связано с той встречей, на которую торопилась Седжон? Дохён не знает, но постарается выяснить.
– Это уж точно, – беззаботно хмыкает Ынгук, возвращаясь к игре.
В комнате полумрак, горит лишь настольная лампа, и Седжон не спешит включать общее освещение. От светильника идет теплый свет, и это единственное, что согреет ее этой холодной осенней ночью.
Заглядывает в уже знакомый шкаф Ким Дохёна и перебирает стопку вещей на одной из полок. Аккуратно подносит к носу спортивные штаны и футболку, убеждаясь, что они чистые. На всякий случай проверяет замок на двери, чтобы никто не вошел и не увидел того, чего не следует, и переодевается в мужские вещи, которые первыми попались на глаза.
Несмотря на то что Дэн всего на полголовы выше, его одежда ей совсем не по размеру. Длинные штаны приходится засучить, оголяя щиколотки, и крепко завязать шнурки на талии, чтобы брюки с нее просто не свалились. Рукава футболки доходят до локтя, и хочется их немного закатить. А хлопковый подол такой длины, что можно было штаны и вовсе не надевать – у Со Миён есть юбки намного короче.
Седжон подходит к зеркалу и понимает, что это та самая футболка с эмблемой рок-группы, которая была на Дохёне тем вечером, когда они прятались под лестницей в темном переулке – в среду. Сейчас от одежды пахнет свежестью стирального порошка, словно она и вовсе не принадлежит Дэну. Седжон слегка усмехается, глядя на свой нелепый внешний вид: такого завершения сегодняшнего дня она никак представить не могла.
Седжон только сейчас замечает, какой беспорядок в его комнате: носки и грязные темные футболки разбросаны, на стуле лежит комок, смутно напоминающий одежду, в которой он был сегодня днем. Только бежевое пальто аккуратно висит на вешалке на приоткрытой дверце шкафа. На столе тоже бардак: открытый уснувший ноутбук, а поверх клавиатуры куча листов с записями по высшей математике, которой, судя по всему, Дохён самостоятельно занимался.
Собственный почерк узнать несложно – это ее конспекты. Присылая их, Седжон не надеялась, что Дэн откроет их, а он даже распечатал. На душе становится непривычно тепло, словно светильник, освещающий комнату, горит прямо в груди.
На полях свежие карандашные заметки и нарисованные какашки, которые вызывают непроизвольную улыбку – ну и придурок. Рыться в чужих вещах нехорошо, но ведь Дохён сам сказал чувствовать себя как дома. Поэтому Седжон перекладывает в сторону один листок за другим, рассматривая каракули. Буквально представляет, как Дэн зло рисует очередную какашку рядом с непонятной ему темой. Кривая усмешка штопает тоскливые дыры потрепанной души – Дохён просто невозможен.
Под конспектами раскрытая книга, повернутая обложкой вверх, и ее название Седжон хорошо знакомо. Переплет выглядит так, словно с ним обращались самым неподобающим образом, безжалостно заламывая развороты. Тяжело вздыхая от такого вопиющего небрежения к литературе, Седжон разочарованно качает головой. Берет книгу в руки, разворачивая текстом к себе – любопытно, до какого же момента Дохёну хватило терпения дочитать.
Поверх напечатанных букв отчетливо виднеется уже знакомый почерк, и такой невежественный поступок вызывает еще большее негодование. Глава заканчивается на середине страницы, и, пробежавшись взглядом по разрисованному листу, Седжон понимает – это не каракули, а ноты.
Пятном вишневого сока пестрит воспоминание о гитаре, которую Седжон совсем недавно видела в руках Чонсока. Ничего не подозревая, она решает хоть краем глаза взглянуть на текст песни, что занимает все свободное пространство на странице.
Строчки начинают плыть перед глазами, словно за пеленой находятся. Седжон не сразу понимает, что слезы затуманивают ее взгляд. Это не просто слова, что Дэн нацарапал, зверски испоганив страницу. Это не просто книга, которая по счастливой случайности попалась ему под руку. И это не просто песня, а песня о любви. И о такой, какой никогда не будет между Седжон и парнем, который написал это, – взаимной.
