Все еще держа дрожащими руками новый, но уже потрепанный переплет, она растерянно оглядывается по сторонам, не находя себе места. Дыхание учащается, а сердце вот-вот пробьет грудную клетку. Серые глаза непонимающе бегают из одного угла комнаты в другой, ища безопасное место для укрытия, но ничего не находят. Все в этом помещении принадлежит Ким Дохёну, который влюблен в ее лучшую подругу. Настолько, что написал ей песню в книге, которую читал ради Джуын.
В голове роятся образы, как Дэн сидит за этим самым столом, читает книгу и думает о Пак Джуын. А затем берет ручку и пишет строчки, в которых наконец-то может рассказать о пылающих неконтролируемой страстью чувствах.
Внимание фокусируется на смятом покрывале со звериным принтом, что небрежной кучей валяется на двуспальной кровати. Поверх него лежит
Седжон осторожно возвращает книгу на прежнее место. Непослушными руками хаотично раскладывает листки с конспектами так, как они лежали прежде. Пытается прикрыть ими то, что для ее глаз не предназначалось. Паршиво, что буквально в душу Дохёну залезла, а теперь льняными нитками рвется ее собственная. До этого момента Седжон точно не до конца осознавала, что Ким Дохён действительно влюблен в ее подругу. Как будто забыла о том, с чего начались их занятия, и теперь это осознание лавиной сходит на нее, погребая под неподъемной ношей реальности.
Седжон из последних сил сдерживает слезы, которые уже предательски душат ее, и еще раз смотрит на нелепые рисунки синей ручкой на полях своих лекций – той же самой ручкой, которой Дэн писал песню о любви. Для той, с кем ему помогла сблизиться Седжон.
Не то чтобы была надежда, что Дэн влюбится в Седжон, пока она помогает ему с Джуын. Просто, как ни странно, Дохён единственный, кому она хочет сейчас довериться. К кому смогла пойти за помощью, когда осталась абсолютно брошенной и загнанной в угол. Кто не смотрит на нее осуждающе, сочувствующе или уничтожающе. Он как будто видит ее за ледяной стеной, которую Лим Седжон воздвигла вокруг себя, стараясь не подпускать слишком близко. Все ее попытки остались тщетны.
Начало казаться, что он разглядел ее настоящую, а не тот образ, что был создан для отвода глаз. Но он не только не сумел растопить ледяное стекло аквариумной жизни Лим Седжон, но даже не стер испарину с витрины истинной сущности Пак Джуын. Он влюбился. Действительно влюбился. Седжон как будто и вовсе не понимала, к чему ведет ее помощь Дохёну.
Щелчок выключателя, и холодное одиночество заполняет комнату, вытесняя весь свет обратно в коридор через щель под дверью. Жизнь кипит в гостиной, а спальня превращается в усыпальницу разбитых надежд. Теперь Седжон одна: ни подруг, ни семьи, ни брата, ни друга. Страшно и больно.
В кромешной тьме она подходит к кровати. Аккуратно двигает гитару в сторону, хотя настроение сейчас такое, что хочется разбить ее о стену – сделать так же больно, как сделали ей. Уничтожить все, что попадется на пути.
Нет ничего больнее для ее израненной души, чем осознание полного одиночества.
Одеяло обнимает, будто пытаясь унять боль, что уже не уживается в хрупком теле, желая вырваться наружу.
Кровать пропитана запахом Дохёна – Седжон только сейчас понимает, что это именно он. Это ужасно. Просто невыносимо. Утыкается лицом в подушку и беззвучно воет, давясь слезами невыносимой обиды. Сдавленные стоны вырываются один за другим, и она старается заглушить их, не желая привлекать внимания парней, которые в соседней комнате беззаботно проводят субботний вечер.
Слишком долгий день – как и все предыдущие. Только сегодня предел нервного напряжения Лим Седжон сорвал все предохранители. Нет сил больше терпеть то, что свалилось на голову. И не просто свалилось, а Седжон словно сама летит с обрыва, понимая, что вот-вот погибнет, но желанное забытье никак не наступает. Она будто зависла где-то на границе жизни и смерти с полным осознанием безысходности своего положения. Но сделать с этим ничего не может. Сил хватает лишь на то, чтобы сжать края подушки до побелевших костяшек и еще сильнее уткнуться лицом в отсыревшую наволочку.
Хочется исчезнуть. Просто исчезнуть, лишь бы ничего не чувствовать – ни боли, ни страха, ничего.
Даже сейчас в ее голове проскальзывает вопрос: как часто Дохён думает о Джуын перед сном? Ответ не заставляет себя долго ждать, ведь она уверена, что думает он о ней каждый день, просыпаясь и засыпая в этой комнате. Еще и лежа на этом самом месте – на этой подушке, что впитала не только его запах, но и сокровенные мысли.
