– Ты уже моя марионетка, сестренка, – наконец подает голос Джеджун, заглядывая безумными глазами в перепуганное лицо Седжон. – И чем раньше ты с этим смиришься, тем проще тебе будет жить.
Каждое его слово пропитано токсинами, разъедающими еще живое сердце Седжон, будто серная кислота. Каждая буква сочится злобой и яростью, вскипающими в груди. Каждая клеточка его тела заполнена смертельным ядом, а у Седжон сегодня с собой нет противоядия.
Она знает, что еще немного, и синяком на руке ей не обойтись. Джеджун держится из последних сил. Все нервы сжались в тугой комок – и у него, и у нее.
– Я никогда не смирюсь. – Седжон еще пытается угрожать, но видит, что брата этим не испугаешь.
Мерзкая самодовольная ухмылка появляется на его лице, отчего еще больше не по себе становится. Словно еще чуть-чуть, и Джеджун окончательно обезумеет.
Он хмыкает куда-то в сторону, буквально на один миг прерывая зрительный контакт, и снова глядит на сестру:
– Это мы еще посмотрим.
Он больше не улыбается. Холоден и безразличен.
– Посмотрим. – Седжон рывком освобождает руку из ловушки, но Джеджун больше ее не держит.
Считает, что она уже его марионетка? Похоже, брата ждет сюрприз. Ведь Седжон не безвольная кукла – она оружие без предохранителя в его нагрудном кармане. И скоро она выстрелит.
Джеджун возвращается на диван, а Седжон больше не спешит на кухню. Уверенным шагом направляется обратно в прихожую и агрессивно зашнуровывает ботинки, которые купила в среду. Идти ночью на улицу на каблуках – плохая идея. Все же лучше заработать себе очередные мозоли, чем быть спутанной с «ночной бабочкой».
– Далеко собралась? – Джеджун доливает в опустевшую чашку крепко заваренный чай и даже не оборачивается в ее сторону.
– Подальше от тебя! – выкрикивает Седжон.
– Тогда удачно тебе побомжевать, – ухмыляется он, снова включая рабочий планшет.
– Спасибо! – Столько яда вкладывает в это слово, сколько успела впитать в себя за время их разговора.
Входная дверь с грохотом закрывается, а Джеджун продолжает ухмыляться себе под нос. Уверен в своей правоте и не переживает, что что-то может случиться с младшей сестрой в такой поздний час. Ни капли не сомневается, что скоро она снова попытается прокрасться незамеченной в свою комнату мимо его кабинета, дверь которого, конечно же, он специально оставит открытой.
Аджума подходит к журнальному столику, чтобы поставить вазу с печеньем. Она слышала все, что было сказано в этой комнате минутами ранее, – это уже не в первый раз. Она много лет работает на эту семью и знает, как изменился молодой хозяин за последние годы. Душа болит за юную Седжон, которая даже в родном доме не может почувствовать себя в безопасности. Но вмешиваться в их семейные дела домработница не имеет никакого права.
Она молча забирает опустевший чайник, лишь украдкой посмотрев на хозяина.
– Не смотрите на меня так, аджума. – Джеджун словно читает ее мысли. Берет со стола печенье, не отрывая взгляда от работы, и откусывает половину. – Все равно никуда не денется. Вернется максимум через час. Ей некуда идти. – Он будто оправдывается перед женщиной за свое спокойствие. А может, и перед самим собой. – Она без меня ни на что не способна. Она должна это понять, и чем быстрее, тем лучше, – ровным низким голосом произносит он, будто от этих слов им обоим станет легче.
Единственное, о чем сейчас молится Седжон, – хоть бы не встретить Сонги. После очередной ссоры с братом она чувствует себя разбитой. Седжон понимает, что если сейчас встретит Фугу, то точно потеряет последние крупицы самообладания. И после фразы «Как дела?», которую он произнесет следом за невинной шуткой, она разрыдается прямо у него на глазах. Это точно не то, что ей сейчас нужно.
Она отчаянно не хочет выглядеть в его глазах слабой и беспомощной. После этого Седжон никогда в его сторону посмотреть не сможет, а избежать не получится.
Она решает пройти мимо лифта и направляется к лестнице, которой жители многоэтажки пользуются лишь в экстренном случае – то есть никогда. Это самый безопасный путь за пределы проклятой темницы из металла и стекла, в которой Седжон заточена уже четыре года. Она старается не думать о случившемся только что в гостиной.
Спустившись на первый этаж и убедившись, что в лобби никого нет, она вылетает на свежий воздух ночного Сеула. Впопыхах даже не успела застегнуть плащ, который в спешке надевала уже за пределами квартиры. Сбежала из собственного дома, чтобы избавиться от ненавистного самодовольного лица, которое больше не принадлежит ее брату.
В такие моменты, как этот, самое страшное – поддаться накрывающей панике и остаться одной. Поэтому Седжон достает из сумки телефон и, следуя в сторону автобусной остановки, пишет лучшей подруге с просьбой прийти в гости с ночевкой.
получает она короткий отказ и тяжело вздыхает.
