Перед глазами пелена, но Седжон снова поднимается на ноги, не оставляя жалкие попытки покинуть эту комнату. Но Джеджун намного проворнее и сильнее. Ему очень не нравится, что младшая сестренка решила взбунтоваться, и его крышу окончательно сносит, когда Седжон замахивается на него, пытаясь оттолкнуть в сторону. Он с силой толкает ее обратно на диван, и Седжон лишь рвано вскрикивает от неожиданности.
Слышит, как звякает бляшка на кожаном ремне. Слышит свист, что разрезает воздух, словно сабля фехтовальщика, нанося первый удар. Слышит собственный крик. Боль пронзает плечо, и Седжон еще раз вскрикивает, потому что не в силах сдерживаться, не в силах больше сопротивляться. Она принимает удар за ударом, зная, что завтра от них останутся яркие следы, которые будут еще не одну неделю напоминать о пережитом.
– Прошу, остановись, – молит она, пытаясь предотвратить удары, прикрывая колени руками. Но кожаный ремень больно полосует предплечье, отчего Седжон непроизвольно убирает руку. – Хватит, умоляю, – рыдает она и жмурится, захлебываясь слезами. Давится собственными криками.
Как же хочется, чтобы все это оказалось сном. Кошмаром, который развеется, как только она проснется. И Седжон пытается себя убедить, что это лишь сон: нужно проснуться, тогда боль утихнет.
Но очередной удар тяжелого ремня обрушивается на ноги, и она рвано кричит, понимая, что все ее мольбы так и останутся неуслышанными.
– Раз ты не слушаешь по-хорошему, то услышишь по-плохому, – холодно произносит Джеджун, продолжая хлестать ее по ногам, рукам и спине.
И Седжон сворачивается в комок, пытаясь прикрыть лицо и грудь. Но с каждым ударом, с каждым ее криком тело судорожно содрогается, а внутри ломаются не кости – крошится в труху ее душа. И начинает казаться, что если сейчас кто-то из них не умрет – не исчезнет в эту самую секунду, – то кошмар никогда не прекратится.
Это безумие остановится только тогда, когда кто-то из них исчезнет с лица земли. Когда перестанет чувствовать, дышать и существовать. Будто лишь
Дохён не увольняется – так он может хоть иногда чувствовать себя полезным людям. По утрам в заведении постоянно выстраивается очередь из офисных работников, которые выскочили из дома, не успев перекусить. И Дохён всегда старается быть приветливым с клиентами, ведь многие из них приходят не потому, что здесь отличный кофе, хотя это тоже правда. Они приходят, желая получить заряд эндорфинов на весь день. Кофеин, конечно, тоже придает бодрости, но больше поднимает настроение улыбка симпатичного бариста.
Легко испоганить человеку весь оставшийся день одним лишь взглядом. Одно неловкое слово, тон чуть грубее обычного, и человек больше никогда не вернется. Но постоянное общение с людьми порядком выматывает – высасывает все соки. После того как Дэн бросил музыку, его эмоциональный диапазон уменьшился до размеров игольного ушка. Тогда он взял перерыв: и от мечты, и от учебы, и от кофе. Вернулся к подработке лишь в конце лета, решив, что одной смены в неделю будет достаточно для социализации и поддержания навыка кофеварения. А то к тому моменту Дэн успел совсем очерстветь и облениться – с этим нужно было что-то делать.
Сейчас исключением являются лишь дни, когда кому-то из его коллег требуется срочный отгул. Тогда Дохён скрепя сердце соглашается подменить напарника, но чаще – напарницу. Ли Мира – очень старательная девушка. Недавно окончила школу, а в универ не поступила. Дала обещание родителям взять передышку и попытать удачу в следующем году. Но Дохён уверен, учеба – это не ее.
Штат сотрудников часто обновляется: приходят школьники во время каникул, чтобы подкопить денег и не клянчить у родителей, приходят студенты, которым не хватает университетской стипендии на свои хотелки. Бывают даже те, кто устал от однообразия жизни офисного планктона и решил попробовать что-то новенькое. Неизменным остаются лишь Ким Дохён, который сейчас является самым «древним» работником заведения, и вечные отгулы Ли Миры, которая вроде последние два месяца исправно работала, но опять зачастила с внеплановыми выходными.
Дэн согласился выйти в понедельник вместо нее, но лишь в качестве исключения, по доброте душевной.
До экзаменов остается совсем мало времени, и то, что Дохёну придется пропустить занятие с Седжон, его совершенно не радует. Впрочем, предстоящие экзамены тут ни при чем. Кто ему потом компенсирует встречу с Седжон? Но каково же было удивление, когда она согласилась перенести их занятие на поздний вечер. Поэтому Дохён протирает столы, поглядывая на часы, ведь до закрытия осталось пятнадцать минут. Его сегодняшний напарник уже ушел домой, и заведение полностью на Дэне. Но ему это совсем не в тягость. Хоть для чего-то полезны его знания недофинансиста – пересчет денег в кассе.
