Но он игнорирует нотки раздражения в ее голосе. Для него это не по-настоящему – игра, в которую он сам решил сыграть, а теперь уверовал, что Седжон ему подыгрывает. Потому что невозможно осознать то, что девушка, которая теперь прочно засела в его голове и стала буквально частью его жизни, принадлежит другому. Да Дэну просто крышу сорвет, если он узнает об этом. Поэтому он даже мысли такой не допускает. Но Седжон и так не собирается ему об этом говорить, хотя у нее совсем другие мотивы.
– Чем занимались? – нагло спрашивает он прямо в лицо, потому что ему доставляет удовольствие наблюдать, как она нервно придумывает отговорки. Ведь в его системе координат предельной точкой является их соединение. Дохёна и Седжон, а не Седжон и какого-то мнимого парня.
Дэн действительно не придает значения ее словам о свидании и продолжает глупо лыбиться, с трудом сдерживая уголки рта, которые самопроизвольно ползут наверх. А Седжон вздыхает, продолжая искать пример.
– Гуляли, ели, общались. – Она не понимает, какие еще подробности ему нужны. – Потом он меня проводил, и мы поцеловались. Обычное свидание. – Не найдя нужного примера на развороте, она переворачивает очередную страницу, не поднимая на Дохёна глаз. – Зачем интересуешься?
– Да так просто. – Дэн облизывает уголок губ, чувствуя сладость кока-колы. – Он хороший парень? – В его голосе слышится издевка.
– Да, он очень хороший, – отстраненно отвечает она.
Пауза длится буквально пару секунд.
– Лучше меня? – спрашивает Дохён, и Седжон на миг замирает, смотря куда-то мимо тетради.
Она думала, что уже окончательно смогла переключиться на Сонги. Забыться рядом с ним, принять его чувства и взрастить собственные. Не думать о других, а отдаться лишь эмоциям, позволяя им впервые взять верх над собой.
Почему тогда сердце сейчас летит с бешеной скоростью куда-то под стол, где она нервно трясет ногой, потому что эти монотонные движения могут хоть немного заземлить ее? Почему к горлу подступает неприятный ком, который хочется запить, а стакан с лавандовым капучино, как назло, уже успел опустеть?
– Мне не с чем сравнивать, – отвечает она, боясь, что голос может предательски дрогнуть.
Седжон начинает шуршать страницами, страшась посмотреть Дохёну в глаза. Он смущает ее, хоть и не должен этого делать. Он заинтересован или ей лишь кажется? Почему она вообще сейчас об этом думает, когда должна была окончательно выбросить его из головы?
– Может, тогда сходим на свидание и ты сравнишь? – Прямолинейность Дэна грозится пробить грудную клетку Седжон. Сердце в одно мгновение взлетает от пяток под самое горло и теперь пульсирует, что есть сил разгоняя кровь по венам.
– А может, ты уже наконец-то выучишь метод замены переменных? – Она разворачивает к нему тетрадь и тычет пальцем в пример, чуть подаваясь вперед.
Дэн отрывает взгляд от ее лица, переводя его на строчки, куда указывает Седжон наманикюренным ногтем. Нет, это не те пальцы, к которым он привык: маникюр потрескался и лак откололся в некоторых местах. Сами ногтевые пластины короткие – не такие, какие были в их первую встречу. Кисть Седжон дрожит, но не похоже, что ей холодно, ведь она одета в толстовку с длинным рукавом.
Лим Седжон не носит толстовки – она носит пиджаки. Когда она так изменилась? В последний раз, когда Дохён видел ее в универе в пятницу, она выглядела как с обложки журнала. Всего два дня прошло, а словно целая вечность. Дэн так желал ее поскорее увидеть, смотрел все занятие влюбленным взглядом, не отрываясь, но только сейчас замечает какие-то детали.
Рукав кофты чуть приподнимается, и из-под него выглядывает тонкое запястье, на котором обычно поблескивает цепочка из белого золота. Вот только нет того холодного блеска, есть лишь неровное зеленеющее пятно, которое приводит Дохёна в ужас. Все мысли о том, что еще минуту назад он собрался с духом и попытался пригласить ее на свидание, улетучиваются. А о решении интеграла вообще речи теперь быть не может.
Дохён тут же выпрямляется, хватая Седжон за ладонь одной рукой, а второй задирает рукав до самого локтя. Целая россыпь сине-зеленых гематом украшает ее предплечье. На фоне бледной кожи они кажутся еще более устрашающими и зловещими. Что с ней могло случиться? Дохён не примет ответа, что Седжон просто зацепилась о косяк. Ее хватали за руки, да с такой силой, что теперь Дэн лицезреет прямое доказательство физического насилия.
– Что ты делаешь? – Она пытается освободить руку, а второй старается натянуть ткань обратно. Скрыть эту позорную картину от посторонних глаз. Сделать вид, что Дохёну все показалось. Вот только ему не показалось.
Дэн ловко перехватывает и вторую руку, открывая себе обзор на последствия вчерашней ссоры Седжон со старшим братом. Он игнорирует ее попытки вырваться, лишь ошарашенно бегает глазами от одного пятна к другому, словно надеется, что ему все это мерещится.
Седжон снова пытается освободиться, но он удерживает ее.
– Что это? Что это, черт возьми, такое?
