– Мне кажется, что ты уже знаешь ответ на свой вопрос. – Сокчоль отрывает от него взгляд, осматривая поверхность стола и сгребая остатки черновиков.
Дохёну тоже кажется, что он знает ответ, только не хочет принимать такой исход. Не хочет думать, что Седжон плевать на них всех. Что вот так просто она смогла прийти в его квартиру, смотреть ему в глаза, залечивать его раны, а потом исчезнуть. Даже не дав малейшего намека на то, что это их последняя встреча. Она даже оставила у них свою собаку – как он мог ничего не заподозрить?
– Мне нужно идти, – небрежно бросает Дохён, разворачиваясь в сторону выхода, но тут же оборачивается к Сокчолю, коротко кланяясь. – До свидания, профессор Хан, – прощается он и буквально пулей летит к двери, но тормозит, едва Сокчоль окликает его:
– Дохён, – разносится в ушах, и Дэн оглядывается, стоя уже в дверном проеме.
Сокчоль все так же сидит на своем месте, неспешно застегивая потертый дипломат. Звонко защелкивает замки на кожаном корпусе и поворачивает голову в сторону Дохёна. Он поправляет очки и встает с места, протягивая руку:
– Верни мою методичку.
Серая дверь в квартиру Лим все такая же бездушная, как и все их жилище. Фугу несколько раз звонит в звонок и терпеливо ждет, когда домработница откроет ему дверь. Он не знает, что ожидает услышать от нее. Наверное, что все в порядке и Седжон просто была занята эти дни, поэтому выпала из жизни, никому ничего не сказав.
Он стоит, ковыряя носком кроссовки уголок коврика около входа, когда звук открывающегося замка выбивает его из мыслей. Чаще всего Седжон сама открывает ему, потому что они с Сонги всегда договариваются о встрече. Бывало, что и домработница встречала его на пороге. С ней, конечно же, никто о встрече не договаривается. Поэтому она всегда говорит дежурное «госпожи нет дома», а Сонги настаивает на том, чтобы ее позвали. И длится это до тех пор, пока Седжон не выходит из своей комнаты на звуки разговоров в прихожей.
Из-за двери появляется седая голова аджумы, и Фугу даже рта открыть не успевает, как она тут же перебивает его:
– Пожалуйста, уходите, – шепчет женщина, а по выражению ее лица можно догадаться, что происходит что-то неприятное.
– Мне нужно поговорить с Седжон, она дома? – с надеждой спрашивает Фугу, а домработница прижимает палец к губам, прося вести себя потише. – Я могу ее увидеть? – шепотом добавляет он, чуть подаваясь вперед.
– Не приходите сюда больше, – отвечает аджума, и в голосе ее нет грубости, лишь тревога.
– Аджума, что происходит? – Сонги непроизвольно напрягается, совершенно не понимая, почему она говорит ему такие вещи.
Служанка уже собирается что-то сказать, как из глубины квартиры доносится стальной голос хозяина дома. Аджума лишь успевает бросить на Сонги испуганный взгляд, как дверь открывается шире и перед ним предстает сам Лим Джеджун собственной персоной.
Фугу не раз видел Джеджуна на парковке и в лифте их дома. Но ему еще никогда не доводилось поговорить с ним лично. Седжон всегда деликатно обходила тему старшего брата, отвечала на вопросы Сонги о нем, но лишь формально. Никаких историй из их жизни не рассказывала, да Фугу и не настаивал. Видел на ее рабочем столе их фотографию из детства, и тот Лим Джеджун, что стоит сейчас перед ним, и тот, который улыбается с фоторамки, – разные люди.
Волосы отливают ранней сединой – в них больше нет ни тепла, ни жизни, ничего. Они больше не каштановые, а платиновые, и это придает ему еще больше жесткости, что ли. Рукава голубой рубашки закатаны до локтей, а жилетка сидит идеально, словно сшита на заказ в тон серым брюкам со стрелками от костюма-тройки. Он даже дома выглядит так, словно готов к важным переговорам в любую минуту. Очки в тонкой золотой оправе придают ему еще больше солидности. О том, что Джеджун все же находится дома, а не в офисе, говорят лишь домашние тапочки.
И даже, казалось бы, в такой неформальной обстановке, как в собственной квартире, он не выглядит расслабленным. С первых же секунд его присутствия Фугу чувствует, как его почти физически обдает холодом надменного взгляда серых глаз Лим Джеджуна. И взгляд этот не сулит ничего хорошего.
Джеджун кивает прислуге, веля вернуться к своим делам, и женщина кланяется в немом ответе. Удаляется, виновато опустив взгляд в пол, и оставляет мужчин наедине. А Джеджун несколько секунд внимательно изучает Сонги, который выглядит как полная его противоположность. Лохматые волосы, разбитое лицо, грубая куртка и цепь на шее. Джеджун заметно напрягается и запускает руки в карманы брюк, явно сжимая пальцы в кулак, чтобы Фугу не заметил.
– Так вот с кем спуталась моя сестра, – высокомерно произносит он, не скрывая презрения к незваному гостю.
