Отцовский офис Джеджун вскоре тоже продал вместе с его фирмой, а вырученные деньги вложил в крупный пакет акций, став одним из ведущих акционеров в стране. Имея отличное чутье и аналитический ум, он быстро стал совладельцем брокерской компании, которая ежегодно приносит семье Лим небывалый доход. Джеджун звал Сокчоля стать их партнером, ведь тот сам долгое время проработал в банке и знает все то, что необходимо в брокерском деле. Но Сокчоль отказался, выбрав для себя путь преподавателя в вузе, и теперь все студенты как огня боятся его за строгость и высокие требования.
Прогадал ли? Сокчоль не хочет об этом думать, как и иметь общий бизнес с Лим Джеджуном. Так спокойнее.
– Он сегодня возвращается? – уже без улыбки интересуется Чоль.
– Да, поздно вечером. Я успею вернуться. – Седжон старается казаться равнодушной.
– Он до сих пор тебя контролирует? – Чоль немного понижает голос, чтобы не смущать официантку, которая принесла их заказ.
Седжон лишь кивает в ответ и делает глоток воды. Работница отходит от их столика, а Седжон отставляет стакан в сторону и, слегка наклонившись и понизив голос, шепчет, словно их разговор может кто-то подслушать:
– Он заблокировал мои карты и отобрал ключи от машины.
– Если тебе нужны деньги, только скажи… – начинает Чоль, но Седжон его останавливает:
– Деньги я зарабатываю. Но этого все равно недостаточно, чтобы оплатить… – Она с опаской смотрит по сторонам и совсем тихо добавляет: – Сам знаешь что.
Он понимающе кивает и какое-то время молчит, размешивая палочками лапшу в глубокой тарелке с синими драконами, летящими вдоль белой каймы. Седжон тоже молчит. Достает из сумки резинку и убирает волосы в низкий хвост. Берет со стола палочки и неспешно приступает к обеду. Она успела порядком проголодаться, пока помогала Дохёну с пикником.
– Я могу оплатить, – спустя некоторое время нарушает тишину Чоль, поднимая взгляд. – Я сниму со своего счета деньги, возвращать ничего не нужно. Только скажи сколько?
Седжон застывает с набитым ртом и изумленно смотрит на него. Медленно дожевывает лапшу и запивает бульоном, обдумывая его слова.
– Я уже расплатилась. – Она ставит тарелку обратно на бамбуковую салфетку и скрещивает руки, опираясь локтями о столешницу. – Я перекинула себе файлы с рабочего компьютера Джуна. Там прогноз биржи на следующий месяц. Я не была уверена, что этого будет достаточно, но
Внимательно слушая каждое слово, Сокчоль откладывает приборы в сторону. Не может понять, насколько серьезно сейчас говорит Седжон, но ощущение, что абсолютно.
– Ты сделала что? – наконец не выдерживает он. – Седжон, ты совсем страх потеряла? – По голосу слышно, что он злится. Слишком переживает за нее. – Если Джун узнает… – Чоль снимает очки, надавливает пальцами на переносицу и надевает их обратно, глядя в упор на Седжон. – Да я даже не хочу думать, что с тобой будет, если он об этом узнает!
– Он не узнает, – заверяет она. – Ты зря переживаешь.
– Зря переживаю? – надменно хмыкает он, откидываясь на спинку кресла и скрещивая руки на груди. Рукава рубашки закатаны до локтей, поэтому можно заметить, как выпирают вены под медовой кожей от напряжения. Сокчоль раздражен. – Если он что-то заподозрит, то изобьет тебя до полусмерти. Ты этого хочешь?
Все, чего она хочет, – свободы. А свободы нет без борьбы, для Лим Седжон так точно.
– Это его вина, что мне нужны деньги, – серьезно поясняет она. – Вот пусть и расплачивается. – Она больше не выдерживает зрительного контакта и возвращается к еде, отправляя в рот порцию кимчи из редьки.
– Ты ему точно так же ответишь? – хмыкает Чоль, даже не думая вернуться к остывающему рамёну.
– Совру что-то, если потребуется, – безразлично отвечает она, не отрывая взгляда от тарелки. – Но я уверена, что не потребуется.
Чолю не нравится услышанное: боится, что риск, на который пошла эта сумасшедшая, может сыграть с ней злую шутку и усугубить ситуацию. Он уже не раз предлагал ей помочь, хотя понятия не имел, что тут можно сделать. Седжон полностью зависима от старшего брата, который ее любит, только выражает это странным способом. Джеджун потерял отца за несколько дней до конца службы, когда нес вахту вместе с Чолем на судне в Тихом океане и при всем желании не смог бы успеть на похороны. Долгожданный день окончания воинской службы, что длилась почти два года, стал для Джеджуна кошмаром наяву.
Он получил разрешение не посещать церемонию и, сразу же сойдя на берег, сорвался в родной Сеул, где его ждала лишь младшая сестра. Опустевший дом, погруженный в траур по главе семьи, больше не выглядел как прежде. Затопленный скорбью и гробовой тишиной, разрывавшей сердце и душу на куски.
Невыносимо было находиться в этом месте. Бродить по коридорам, где больше не встретишь отца в домашнем халате и тапочках рано утром. Сидеть на диване в гостиной, где сидел
