Мать зачахла на глазах. Как только Джеджун пересек порог родного дома, то услышал из ее уст имя отца, а не свое. Ждали, очень ждали, но не его.
Слишком похож на отца, особенно теперь, когда легкая седина коснулась его висков. Всего два месяца, и каштановые волосы превратятся в свинцовый саван.
С его возвращением приступы паники матери участились, а маниакальная фаза обострялась по несколько раз на дню – Седжон из своей комнаты выйти боялась.
Был слишком занят оформлением наследства, поэтому поручил секретарю разобраться с этой
Узнав обо всем, что за ее спиной проворачивал старший брат, Седжон разревелась, обвиняя его в том, что он хочет сплавить мать в психушку, чтобы она не доставляла им проблем. Кричала, что он не имеет права распродавать наследие отца и отрекаться от его фамилии. На эмоциях выкрикнула, что брата не было рядом тогда, когда он так был нужен им с мамой.
В тот вечер она впервые получила пощечину от Джеджуна – в ушах зазвенело. Сейчас она уже не помнит, как смогла дойти на ватных ногах до своей комнаты и набрать номер единственного человека, в котором теперь видела защиту, – Хан Сокчоля. Трясущимися руками держала трубку телефона, не в состоянии объяснить, что произошло. Не заметила, как Джеджун вошел в комнату, увидев его, лишь когда он вырвал мобильник у нее из руки и отшвырнул его в сторону.
Седжон помнит, как он кричал. Как капли его слюны падали ей на лицо. Как Джеджун схватил ее за запястье, поднимая с кровати. Как тряс за плечи и бил кулаком в стену рядом с ее головой, а сам бился в припадке. Не обращал внимания на истерику сестры, которая от слез начала задыхаться. Не слышал, как она умоляла отпустить ее и просила остановиться, потому что ей очень страшно. Не думал в тот момент ни о ком: эмоции, которые он долго держал под замком, раскаленной магмой вырывались наружу, уничтожая все на своем пути.
Тот день навсегда поставил жирную точку в прежней жизни Ким Седжон: исчез их семейный особняк, изменились отношения с братом, сменилась фамилия. Но самое главное – ушел вкус к жизни, а остался лишь страх перед завтрашним днем и полная фрустрация.
Обед плавно перетек в ужин. Телефон Седжон начинает вибрировать, и на экране появляется сообщение от Джу.
– Прости, это срочно, – извиняется она и снимает мобильник с блокировки.
Сообщение длинное, в мельчайших подробностях описывающее сегодняшнее свидание. Но все, что Седжон может понять, – Джуын просто в восторге, хоть и не дождалась желанного поцелуя у входной двери. Неприятно читать о том, что Джу влюбилась по уши в Ким Дохёна. Но в то же время невероятно приятно знать, что Дэн не поцеловал ее на прощание. Словно это оставляет Седжон хоть маленькую, но все же надежду.
– Так о чем мы говорили? – Убирая телефон, она поднимает взгляд на Чоля, который вальяжно развалился в кресле, допивая свой холодный чай.
– Ты говорила об успехах студента Кима, – напоминает он, ехидно улыбаясь.
– А, точно, – вспоминает она, припадая губами к соломинке. – Он просто безнадежен. Каждый божий день мы решаем одни и те же интегралы, а он делает одни и те же ошибки. Я в такие моменты прибить его готова, – сокрушается Седжон и отпивает еще немного лимонада.
– То есть даже не заморачиваться и отправлять на пересдачу? – Хан Сокчоль знаменит на весь университет своей любовью к неудам на экзаменах и бесконечным пересдачам, которые в конце концов заканчиваются отчислением.
– Нет, ты что. Я уверена, что он справится. – Она видит, как Чоль вскидывает брови в немом вопросе, и добавляет: – Ты можешь не верить, но он не имбецил. Просто невнимательный лентяй. С пониманием материала у него нет проблем, хотя я уверена, что он даже не пытается зубрить что-то. А вот скобки раскрывать так и не научился.
Иногда Ким Дохён не видит элементарных ошибок, совершая их из раза в раз. Он не дурак, но признавать свои промахи – такое же искусство, как и решение интегральных уравнений.
