Через три месяца я узнала о состоявшемся суде. Приговор ошеломил меня: девять лет в колонии общего режима. А как же Наджаф? Говорили, что он бьется, все будет хорошо.
***
Прошло три года. Гюлистан сидит.
Кузина
1.
“Приезжаю бернским поездом 3-го встречай Леонора”.
Такую телеграмму во всем Союзе мог получить только я и только от своей кузины Светы.
Текст телеграммы я расшифровал быстро: приезжает бакинским скорым третьего декабря.
В тот день было второе и у меня в запасе были еще целые сутки. К тому же бакинский скорый всегда запаздывает, следовательно, встречать надо будет где-то в третьем часу дня.
Я положил телеграмму на журнальный столик, взял”Советский спорт” и плюхнулся в кресло. На четвертой странице нашел корреспонденцию Сержа Ханли и углубился в чтение. Потом заварил себе кофе по-турецки, медленно выпил и стал ходить из угла в угол. Я знал, что занимает все мои мысли после получения телеграммы: это была Света.
Я был старше ее на три года. Мы росли вместе довольно продолжительное время, расстались лишь тогда, когда мой отец получил квартиру. Но и после этого Света в будни дни жила у нас, она так привыкла к нам. А когда ей исполнилось тринадцать случилось непоправимое. Ее родители возвращались поздно вечером с какого-то банкета и когда до дома оставалась пара сотня метров, на “Жигуленок”, в котором они сидели, наскочил большегрузный КАМАЗ.
Света осталась одна с бабушкой по материнской линии. И тогда я переехал жить к ним, все-таки им двоим было довольно-таки трудновато.
Все это время мы жили со Светой в самой искренней дружбе. Я любил ее чисто братской любовью, она отвечала мне взаимностью и хотя наши отношения иногда и прерывались какой-нибудь ссорой, мы очень скоро восстанавливали мир.
Мы поверяли друг другу сердечные тайны, слушались взаимных советов и всегда были неразлучны. Наши отношения до того отличались взаимностью, что позволили моей матери написать мне в армию: “… А Света уже выросла во взрослую девушку, стала еще красивей и думаю, сынок, что ты вполне бы мог жениться на ней, Хотя право выбора, конечно, остается за тобой”.
В своих отношениях с кузиной я никогда не допускал ничего лишнего, этого у меня и в уме не было, а в мыслях своих о возможной женитьбе на ней я и не думал. Я не обратил внимания на совет матери и вскорости забыл о нем.
Но потом, когда вернулся на гражданку и вместе с родителями переехал в столицу, когда поступил в институт и задумался о дальнейшей жизни, я все чаще и чаще стал думать о ней.
Бабушка к этому времени скончалась и Света жила в Баку одна. Я предлагал ей переехать в Москву и поселиться у нас, но она все время отвечала отказом.
У меня хранится целая пачка ее писем. Она осталась такой же открытой со мной и дружелюбной, рассказывая о своих похождениях, о своей одинокой жизни, о том, что хочется иногда все бросить и утопиться.
Я понимал ее. Да и кто в целом мире мог понять ее лучше меня? Мы долго прожили под одной крышей, вместе уповались чтением французских романов ивместе резвились от безделья. Даже буква “Л “была у нас вместе любимой.
Именно поэтому, еще десять лет назад, мы придумали себе имена на “Л”:
Леонора и Лоран и до сих пор называли друг друга этими именами.
Боже мой, как чиста и упоительна моя любовь к ней!
2.
Я увидел ее издали. В синей курточке и темно-синих, новеньких джинсах. Ее белокурая головка растеряно вертелась по сторонам и я не сдерживаясь подбежал к ней и обхватив за ноги оторвал от земли.
– Противный,– убрала она свою щеку, которую я страстно поцеловал.
-А ты стала еще красивей.
-Ты всегда был плох на комплименты, Света шутливо щелкнула меня по носу, -Бери сумку, я же замерзла.
Мы ехали в такси и я смотрел на нее любуясь.
Блондинка с банальными голубыми глазами, высокая для женского пола, с бледно-алыми губами и чуть-чуть вздернутым носиком. Волосы ее были коротко подстрижены, что придавало ей сходство с подростком.
Я не удержался и снова поцеловал ее в щеку. Она улыбнулась и отстранила меня рукой.
Когда мы вошли в нашу квартиру на Шипиловке, моих родителей еще не было.
-Вода у нас идет, не то что у вас в Баку, – сказал я, можешь ополоснуться.
Пока она была в ванной комнате, я сварил кофе. Потом сел за “Новый мир”, в нем печатался “Архипелаг ГУЛАГ ”.
Я не был так занят чтением (будем откровенны: “ГУЛАГ “уже был не актуален) и поэтому когда она вошла в комнату я отбросил журнал в сторону и обернулся.
Передо мной стояла моя кузина, но буду честен: в этот момент во мне что-то шевельнулось и я почувствовал не только братскую привязанность.
Она была в летнем домашнем халате до колен. Рукава закатаны до локтей и рука ее, когда Света провела по волосам, была похожа на шею белого лебедя.
-С легким паром! – догадался я
-Мерси,– она села в кресло напротив меня и закинула ногу на ногу.
-Я приготовил кофе. Будешь?
-Давай, совсем по – европейски.
Я дрожал. Не знаю, что в этот момент со мной происходило. Я кое-как разлил по чашкам кофе и внес их на подносе в комнату. Она стояла возле окна и смотрела на улицу. Я положил поднос на столик и подошел к ней. Ее лицо в профиль поразило меня.
