На главной кухне было пусто, только несколько поваров слонялись возле комнаты отдыха. На Роз, Тима и Лили, которые копались в остатках на сервировочных стойках, они не обратили ни малейшего внимания.
– Вот! – воскликнула Лили через пару минут, доставая маленькую тарелку с остывшей говядиной, завернутой в слоеное тесто. – Я предпочитаю есть это блюдо горячим, но что уж теперь. – Она вонзила вилку в мясо, подняла – получился эдакий мясной леденец на палочке – и откусила большой кусок.
Роз наблюдала за ней с невольным восхищением. Каким-то таинственным образом их тете удавалось выглядеть утонченно и элегантно, даже когда она заглатывала все содержимое тарелки за одну минуту.
Промокнув уголки рта салфеткой, Лили икнула и спросила:
– Теперь что?
– Сюда. – Роз повела ее в пустую кухню для десертов.
Тим достал из шкафчика поднос с нетронутыми «Алясками» и поставил на разделочный стол.
– Теперь что? – повторила Лили, моргая. Ее обычно проницательный взгляд остекленел, хотя, возможно, всему виной было плохое освещение. Или же тетя Лили действительно находилась под действием «Настойки Венеры»?
– Теперь мы тебя испытаем, – сказала Роз.
Из ее кармана донесся тоненький голосок:
– Позвольте мне!
Роз осторожно посадила Жака на стол. Воинственно дергая носом, он уставился на тетю Лили:
– Я требую извинений за все страдания, что я вытерпел по вашей воле!
Лили упала на колени. То, что она может испачкать свое сверкающее платье, ее ничуть не волновало. Нежно погладив Жака пальчиком по спинке, она сказала:
– Мой дорогой мышонок, прости меня за все зло, что я тебе причинила.
Ее слова прозвучали до того искренне, что Тим в изумлении взглянул на Роз. Они в жизни не слышали, чтобы тетя Лили перед кем-то извинялась.
Жак был потрясен не меньше.
– Что ж, благодарю вас, мадемуазель.
– Просить прощения легко. – Тим прислонился к холодильнику. – Нам нужно шоу,
Тетя Лили, не моргнув глазом, сбросила туфли, залезла на стол, задрала платье выше колен и начала отплясывать босиком, размахивая подолом так, что он заплескался рубиновыми волнами.
– Супер! – Тим потряс кулаком. – А теперь…
– Хватит, – сказала Роз. Она не разделяла веселье старшего брата.
Лили остановилась в ожидании следующих приказаний.
«Это ужасно, – подумала Роз. – Люди не игрушки, нельзя с ними так обращаться».
– Пожалуйста, слезь со стола.
Лили спрыгнула на пол мягко, как кошка. Ко лбу у нее прилипли выбившиеся из прически пряди волос.
– Как по мне, она очень даже заколдована, – сказал Тим.
– Канкан ничего не доказывает, – покачала головой Роз. – Она может и притворяться.
Тим пожал плечами:
– Тогда давай заставим ее сделать что-нибудь поистине безумное. Пусть пробежит по конференц-центру в одном белье.
– У меня есть идея получше, – сказала Роз. – Давай лучше о чем-нибудь ее спросим. И, Лили, ты должна говорить нам правду. Только правду и ничего, кроме правды.
В глазах Лили промелькнул страх – впервые с тех пор, как она съела «говядину Веллингтон». Она громко сглотнула.
– Зачем ты приехала к нам год назад и украла Поваренную книгу Чудсов? – спросила Роз.
И тут Лили сделала то, что Роз меньше всего от нее ожидала.
Она расплакалась.
Слезы покатились по ее щекам, оставляя за собой дорожки потекшей туши.
– Потому что я хотела прославиться. Думала, что тогда я стану счастливой, но я ошибалась. Я по-прежнему чувствовала пустоту внутри и наконец поняла, что на самом мне всегда хотелось одного – чтобы кто-нибудь, ну хоть кто-нибудь обо мне заботился.
Слова Лили поразили Роз в самое сердце. Она знала, каково это, когда на тебя не обращают внимания. Каково это – страстно желать стать другим человеком. И разочарование, которое испытываешь, когда мечту удается ухватить за хвост, а она ускользает, тоже было ей знакомо. Она мечтала стать настоящим пекарем и стала им, но постоянно чувствовала себя самозванкой. И еще Роз знала, каково это – мечтать о любви и потом бежать от нее. Ведь именно такими были ее запутанные чувства к Девину.
К глазам Роз тоже подступили слезы.
– Я оттолкнула свою семью, – тихо всхлипывая, сказала Лили. – Распугала всех друзей. Когда я бежала с фабрики «Лучшесс», мне было некуда идти. Никто меня не ждал. Я опустилась на самое дно. – Она замолчала и вытерла слезы. – И я решила, что не позволю Обществу скалки разрушить жизнь других пекарей. Только тогда я смогу вернуться, высоко подняв голову, и…
– Вернуться куда,
Глаза Лили уже покраснели от слез, а щеки распухли от рыданий. Роз никогда не видела тетю такой беззащитной.
– Вернуться к Парди, Альберту и к вам, дети, чтобы попросить у вас прощения.
– Ну это уже слишком грустно, – сказал Тим. – Быстрее, скорми ей противоядие!
Роз была с ним полностью согласна. Она схватила одну из «Алясок» без артишоковой глазури и поставила ее на стол перед Лили.
