— Никогда ещё я не видел подобной ворожбы. Это определённо что-то из деревенского колдовства, но что — я точно не смог разобраться.
— Этому меня научил один старец, — пояснила Лара. — Он явился сюда с неделю назад. Мы приютили его, и в благодарность он научил меня этому. Старик называл это «обруч».
Айслин готовился что-то спросить, но тут подошла Луола с подносом в руках.
Ели молча… слишком скуден был стол этих несчастных оставленных всеми людей. Обычно не очень-то щедрый Сауруг, надеявшийся на домашние разносолы, решительно выставил на стол закупленные им в городе припасы. Лара блеснула глазами, но не противилась, и Торкел мысленно выругал Сауруга с его бесцеремонностью. Он понимал, как женщине тяжело признаться в собственной нищете.
Лишь после окончания трапезы Торкел ещё раз задал свой вопрос:
— Почему вы здесь одни? Где остальные?
Лара помрачнела. Видно было, что воспоминания причиняют ей боль, но она давно привыкла смотреть в глаза кошмару.
— Раньше здесь было более крупное поселение, и мы в основном отстроили то, что осталось от прежних лесорубов. Мы рубили деревья и перевозили их в город. Тогда здесь не водилось никаких чудовищ, пока… пока один из дровосеков, Эдлин Лаголь, не срубил древний дуб У ПЕЩЕРЫ.
— У пещеры, — повторил Айслин и переглянулся с Торкелом.
Лара на миг закрыла глаза, словно заново переживая события тех дней.
— Да! Тогда то это и началось! Сначала большие ежи. На следующую же ночь они напали на Лаголей и убили их всех. Мы их еле отогнали.
На следующее же утро выборные из поселян отправились в город просить помощи…
Вернулся лишь один, да и тот был смертельно ранен. Он успел рассказать перед смертью, что ежи напали на них из засады и что с ними были ещё какие-то жуткие существа.
Рассказчица тяжело вздохнула, но продолжала говорить.
— Тогда мой муж, старший нашего поселения, решил, что надо прорываться. Мы собрались в обоз. Женщины и дети ехали на телегах, а мужчины взяли нас в кольцо. И мы тронулись…
Где-то посреди леса на нас напали прыгскоки.
Мужчины яростно защищались, но… — тут она стиснула до побеления пальцы, — мой Дагорд погиб одним из первых (голос её зазвучал очень глухо, так, что едва можно было различить отдельные слова), а оставшиеся побежали обратно. Твари нас не преследовали.
Лара на миг умолкла, собираясь с силами. В глазах её заблестели слезинки.
— До посёлка добрались двенадцать, — разорвал тишину резкий голос, — семь женщин, включая меня с Луолой, и пятеро мужчин. Мы решили пока остаться здесь, надеясь на то, что в городе забеспокоятся из-за остановки поставки дерева и придут нам на помощь. В одну из ночей мы и впрямь услышали где-то в чаще крики и лязг оружия, но затем всё стихло, и всё…
— В городе снарядили отряд для проверки, но когда они не вернулись, городской глава решил закрыть дорогу в лес, — вставил слово Торкел.
— Ах, вот оно что! — женщина покачала рано поседевшей головой.
— Оставили нас, значит, на погибель. От них следовало этого ждать. А мы ждали… ждали очень долго — я помню каждый день.
На поляне мы были в безопасности — эти твари почему-то перестали соваться сюда после того, как расправились с Лаголями.
Ещё через месяц одна из женщин, Эдна, моя лучшая подруга, сошла с ума. Она запалила факел и побежала в лес, стремясь поджечь его.
Видели бы вы её лицо — она походила на демона: глаза горят, лицо перекошено, искусанные в кровь бледные губы шепчут проклятия.
Лара закусила губу.
— Наверное, её разорвало какое-нибудь чудовище и утащило останки несчастной в лес. В конце концов, соседи решили вновь прорываться.
Их нетрудно понять.
Терпеть весь этот кошмар изо дня в день, когда угасла всякая надежда на помощь извне, слышать каждую ночь рёв и вопли чудищ и дрожать под одеялом, не в силах заснуть и, думая лишь об одном — а вдруг эти твари решат вновь атаковать поселение — ведь их ничто не удержит!
— Вдруг они прорвутся и растерзают мою семью на моих глазах, — добавила она после паузы.
Торкел, сцепив пальцы, смотрел в стол.
— Меня, нас всех! — голос её сорвался на крик. И она замолчала…
Айслин мимолётом подумал, насколько же сильнее — и духом, и физически — эта одинокая преждевременно состарившаяся женщина всех этих городских недотрог, падающих в обморок при виде обычной мышки. Что бы они делали в подобных условиях?..
Тем временем Лара вновь продолжила свой тяжёлый рассказ — и голос её звучал хотя и глухо, но ровно — словно не она только что чуть не сорвалась на истерику.
Хотя, что ей истерика после всего, что выдалось пережить.
— Итак, они решили уходить. Только мы с Луолой да ещё одна молодая вдова с грудным ребёнком сказали, что останемся. Нам оставили несколько мешков с мукой и прочего продовольствия и пообещали, что обязательно вернутся и вызволят нас…
Они ушли больше месяца назад. А женщину с младенцем мы потеряли прямо перед приходом того старца.
Мы похоронили их останки за домом. К счастью их просто ужалила одна из тварей, но не сожрала. Да что я говорю?!! Какое в этом счастье?!! Смерть она по любому смерть!
