— Да. Судя по всему, с ней всё в порядке. Но об этом, когда вернёмся! — быстро добавил он, видя, что Лара вот-вот обрушит на него лавину вопросов.
«Росла Аин — Бесенком — выросла в Аин — Бестию», — вертелось у него на языке, но он промолчал.
Затем он повернулся к понурившемуся орку:
— Сауруг. Мы вернемся, как только сможем!
— Не надо было бы нам расставаться. Мой меч может понадобиться там… внизу, — произнёс в ответ воин Пустоши.
— Твоему мечу, скорее всего, придется поработать здесь. Нельзя их оставлять одних… иначе для чего это все, все, что мы затеяли, если приходится бросать людей в беде.
— Да осветит нам путь Великий Творец! — закончил Айслин, и они двинулись в путь.
Лара довольно подробно описала дорогу к Пещере и Торкел, сверяясь с ориентирами, уверенно шагал по толстому мху.
Лес встретил их сонной тишиной и сыростью… корни деревьев расползлись по поверхности земли и очень походили на дремлющих змей… в удалении кто-то пропрыгал, словно гигантский заяц — Торкел вложил в паз арбалета стрелу, но все обошлось.
Потом, немного позже, Айслин обратил внимание на птиц, а точнее на воробьев, сидящих на ветвях. Воробьи, как воробьи. Не зубастые, не атакуют. Ничего в них необычного — кроме их количества. Их было очень много! Они усеивали все ветви гроздьями серых тушек, словно диковинные плоды…
… и они не чирикали и не вспархивали при их приближении…
… просто сидели и только смотрели на них, поворачивая свои маленькие головки.
Торкел поднял ветку с земли, собираясь вспугнуть их, но Айслин удержал его.
После двухчасового блуждания по буреломам они вышли на открытое место. Нет, не на поляну — «поляной» это назвать нельзя было при всём желании. Ведь на поляне должно хоть что-то должно расти.
Это же больше походило на выжженный круг земли с нагромождёнными в центре глыбами камней.
Приглядевшись к камням, Торк увидел пещеру.
И оттуда веяло холодом — но не тем, от которого мёрзнет плоть и коченеют пальцы…
…нет, от него леденела душа.
Даже в преданиях о великих полководцах есть легкомысленно сказанные слова. Но не следует относиться к этим словам так же легкомысленно.
Они долго стояли у входа в подземелье. Оно выглядело очень похоже на открытый, в ожидании пищи, голодный зев чудовища — пасть удава, например.
Черные глыбы камней покрытых темно — зеленым мхом и чем-то склизким на взгляд — будто улитки наползали.
А внутри — угрюмый мрак вечной ночи, начинающийся, словно завеса, сразу же у природного порога.
Как ни присматривались люди, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь внутри лаза, они так ничего и не разглядели. Видать очень давно туда не заглядывал свет, словно боясь узреть, ЧТО именно свило себе гнездо в недрах Подземелий после того, как Лисандрия оказалась лишённой возможности греться под лучами дневного света. Если только это была Лиссандрия.
Воробьи, густо усеивали ветви ближайших деревьев…
— Посмотри на птиц, — тихо сказал Айслин.
— Воробьи, — словно зачарованный ответил Торкел.
Деревья, словно шкурой покрытые ими, образовывали идеально — правильную окружность радиусом примерно в два десятка шагов и центром этой окружности был именно вход в Подземелье. Воробьи, неподвижные словно чучела, цеплялись в ветви крохотными лапками… и они… они ничего не делали.
Птички, поблескивая бусинками глаз, только глядели на них, беззвучно открывая клювики.
— Что это с ними? — осторожно прокашлявшись, спросил Торкел.
Айслин пожал плечами.
— Мне кажется, они ждут… не знаю уж чего или кого.
Вопреки своему же недавнему замечанию он не удержался — поднял ветку и бросил. Она не долетела. Ни один из воробьев не шелохнулся.
— Были бы это хищники, — словно сам с собой разговаривая, сказал Торкел.
— Что?
— Я говорю, были бы это хищники — было бы понятно.
— Ничего не понятно было бы — мы уже сталкивались с такими же безобидными существами… или ты забыл о бабочках?!!
— Да, бабочки… не приведи всевышний! Я думаю лучше не трогать этих. Если они все набросятся на нас… заклевать не заклюют, но приятного будет мало.
— Что будем делать дальше? Вот вход в Подземелье… вот мы, и там где-то внутри наш Камень.
— Ты собираешься спускаться?
— А то, как же?! — в глазах Торкела теперь горела решимость игрока, что, познав сладость победы, вошёл в азарт, уже не имея ни сил, ни желания остановиться. Похоже, он нашел для себя достойную замену сражениям с тварями Разлома. Что им какие-то там воробьи!
— Ведь там находится то, что мы ищем!
И, не ожидая возражений, он решительно ступил во мрак, разгоняя тени огнём факела.
— Вот это-то меня и беспокоит! — сам себе сказал Айслин.
Таким тоном обычно выражают соболезнования родственникам безвременно ушедших.
