Он не столько устал, сколько поддался вдруг нахлынувшему ощущению опасности. Позиция у них была вполне приличной — за спинами стена, а перед глазами узкий переулок между высокими постройками. Если на них сейчас нападут — он сумеет прикрыть Айслина от стрел своими доспехами, а в рукопашной будет иметь преимущество, поскольку нападающим будет не развернуться в проулке.
Он посмотрел на несчастное измазанное лицо Айслина и вдруг вспомнил об Ацера.
Рыцарь с сомнением покачал головой. По слухам Псы Морки тоже обретались в пещерах. Вдруг им не повезло до такой степени, что они нарвались на Большую Псарню, о которой говорил Трэз.
Еще в то далекое уже время, когда Торкел рассказал Трэзу о дерзком и непонятном поступке Ацера Кланси тот объяснил ему подоплеку произошедшего. Тогда сразу все стало на свои места, и Торкел понял, что ненависть Пса не относилась конкретно к нему.
В давние времена, еще на заре создания Ордена, Вождь Торнтгорн, вместе со своим единомышленником и помощником Хорти Одноглазым столкнулись с противодействием в лице магов Кривых Зеркал, вернее с одним из них, чье имя в мемуарах Цитадели не сохранилось. Никто просто не знал его. Осталось только прозвище — Барсук, которое ему дали Черные Рыцари, за его удивительную способность исчезать в норах и пещерах. Преследуя Барсука, Торнтгорн с малочисленным отрядом почти настиг злодея, но тот вдруг колдовскими чарами вдруг изменил пространство и забросил Рыцарей в Большую Псарню — гнездо Ацера.
Что там произошло, умалчивали даже довольно подробные и правдивые летописи, но видно, что-то не совсем приятное, поскольку с тех пор и Торнтгорн и остальные Вожди словно забыли о существовании и Ацера и Кривых Зеркалах.
Трэз горько усмехнувшись, поведал ему тогда легенду, ходившую в Цитадели о том, что Основатель оказался со своим отрядом посреди сотен выводков Ацера и их едва не растерзали Щенки и Суки Псов Морки.
— Ну и ну! — подумал Торкел. — Пусть уж будет, что угодно, но только не Псарня.
Впрочем обстановка вокруг и без того была давящей. А стоило им только вступить в город, как это чувство еще более усилилось.
Мёртвецы — здания высились грозными истуканами, впившись в чуждых им живых существ черными бойницами оконных проемов, словно пустыми глазницами слепца.
Нависающие крыши грозились обрушиться, а безобразные статуи глумливо усмехались, оскалив в кривых усмешках острые длинные зубы.
Словно разлитый в воздухе парил повсюду неуловимый аромат подгнившей груши.
В неизвестно откуда льющемся свете, покрывающем всё подобно савану, Лисандрия становилась похожа на грандиозное кладбище, где под мраморными и гранитными плитами покоятся тела давно усопших и всеми забытых…
— Хорг, поглоти этот город! — выругался Торкел. — Чересчур уж здесь тоскливо!
Он уже начал по-доброму завидовать оставшемуся на поверхности Сауругу, которому если уж и придется сражаться — так уж с такими понятными и почти родными разломовскими чудищами.
Маг прошептал.
— Видел бы ты город до того, как земля его поглотила!
Торкел недоуменно покосился на друга.
— Ты говоришь так, — также шепотом проговорил он, — словно сам его видел.
— Да, — кивнул маг, и, заметив удивление друга, быстро поправился: — То есть, не наяву, конечно, а на иллюстрации в одном древнем фолианте. Лисандрия была одним из красивейших и могущественнейших городов-государств периода правления династии Логадитов. И именно здесь жил король Мирго.
— Не знаю такого?
— Тогда этот город являлся центром торговли и культуры. Здесь, живи ты в то время, ты смог бы найти искуснейших мастеров золотых и серебряных дел, резьбы по дереву, здесь ткали ковры, стоящие целое состояние — за один такой давали золота в двадцать один раз больше его веса.
Торкел чуть было не спросил, почему не двадцать или двадцать пять, но удержался.
— Правители чуть ли не со всего света приезжали сюда, чтобы заказать себе наряды и украшения. Торговля гномов приходила в упадок. Потому-то их правитель Калид и объявил Лисандрии войну.
В общем, произошло между его армией и воинством Мирго грандиозное сражение — и гномы, представь себе, оказались разбиты!
Уж не знаю, чем их взял покойный король — то ли магией дворцовых чародеев, то ли количеством опытных бойцов, то ли сталь его оказалась крепче — не знаю. Но Калид проиграл, хотя и оправдывался тем, что противник вёл нечестную битву и вынудил гномов сражаться на Лебяжьей равнине, да ещё в разгар лета.
А там не то, что сейчас — травинки тогда не росло, да и солнце пекло сильно. Вот гномы, как они говорят, и по сей день, не выдержали — отвыкли от солнца в своих подземных галереях и практически ослепли.
А город вскоре после этого провалился под землю.
Одни говорят, что это гномы, в отместку за поражение, подрыли землю под ним, вторые обвиняют магов, третьи утверждают, что всему причиной стало грандиозное землетрясение. Но истины и по сей день не знает никто.
— А потом здесь поселились мицузу.
Айслин шепотом закончил свой рассказ, и теперь шёл гораздо быстрее, видимо, несколько увлёкшись, но вдруг, дойдя до очередного поворота, внезапно остановился.
