Пепел книжных страниц полностью

И распахнула первую попавшуюся дверь в абсолютно пустом коридоре, влетая в небольшой будуар и желая одного: чтобы Анна провалилась сквозь землю.

Будуар был наполнен томными стонами, и Нина, замерев на пороге, глазам своим не смогла поверить: граф Вронский, ретировавшись из бальной залы наверх, в пустующие хозяйские хоромы, с полной отдачей и явным упоением предавался презанятным любовным экзерсисам.

Со смазливым военным, с которым до этого так нежно ворковал.

Вронский в ужасе замер, его дружок-военный пискнул, а Нина на месте развернулась, отчего-то пробормотав по-английски:

– Sorry!

И налетела на Анну, которая, вытаращив глаза, взирала на более чем пикантную не только для XIX столетия сцену.

Нина вытолкнула ее из будуара, а Анна, подобно львице, пыталась прорваться туда, крича:

– Господи, этого не может быть! Я глазам своим не могу поверить! Это… это…

Нина, тряхнув ее за дебелые плечи, сказала:

– Это личное дело графа Вронского. И его… гм… сослуживца.

Анна, которая раскраснелась, но не столько от шока, сколько от предвкушения неимоверного скандала, протянула:

– О, об этом будет говорить не только вся Москва, но и весь Питер! Еще бы, блестящий жених, граф Вронский оказался…

Нина, опять тряхнув ее, заметила:

– Вы будете молчать, Анна Аркадьевна. Или хотите, чтобы об измене вашего брата Стивы тоже говорила не только вся Москва, но и Питер? А что будет, если все узнают, как вы только что с упоением играли в «гляделки» с этим самым блестящим женихом графом Вронским? А злые языки могут утверждать, что вы вообще состояли с ним в преступной связи!

Анна, побледнев, закусила губу, и Нина, для острастки припугнув Анну снова, уверилась в том, что та будет держать язык за зубами.

И, уводя ее обратно в бальную залу, громко произнесла в коридоре:

– Господа, можете не беспокоиться, мы ничего не видели, и никто ни о чем не узнает. Извините, что помешали! Можете продолжать!

Анна, пребывавшая в странной задумчивости, позволила отвести себя обратно, а Нина, принеся ей оранжаду, сказала:

– Все, что ни делается, Анна Аркадьевна, к лучшему. Не хотите ли присесть на канапе?

В этот момент раздался шум, и в зале появился граф Вронский, который, подойдя к окруженной светскими юношами Кити Щербацкой, бесцеремонно отпихнул их и, опустившись на одно колено, во всеуслышание произнес:

– Княжна, я от вас без ума! Прошу как можно скорее стать моей женой!

Все гости замерли, наблюдая за этой поистине исторической сценой, Кити зарделась, ее мамаша, пожилая княгиня, подошла к ней и, шепнув что-то на ухо, подтолкнула к Вронскому. Кити вложила свою руку в его ладонь, а мамаша громогласно произнесла:

– Моя дочь принимает ваше предложение, граф!

Заиграла музыка, Кити и Вронского окружили, выражая им свое восхищение и желая всего самого доброго в предстоящей семейной жизни.

Анна, отхлебнув оранжаду, со смешком заметила:

– Ух, ну и муженек достался бедняжке Кити! Уж не завидую!

В этот момент раздался сдержанный рык, и Нина увидела, как Левин с перекошенным лицом, оттолкнув в дверях какого-то светского юношу, вылетает из бальной залы.

Через несколько минут Анна, которой явно все наскучило, произнесла:

– Ах, какой же это все-таки провинциальный бал, не то что в Питере! Где Долли? Я хочу обратно! И вообще, мы завтра уезжаем обратно!

Долли, да и Стива тоже с большим удовольствием остались бы еще, однако Анна, заявив, что у нее разболелась голова, была неумолима. Она первой спустилась по лестнице, Нина несколько замешкалась, принимая комплименты какого-то светского юноши, пропуская их абсолютно мимо ушей, как вдруг к ней подошел граф Вронский.

– Нина Петровна, – произнес он срывающимся голосом. – Уверен, что должен объясниться перед вами и перед Анной Аркадьевной…

Нина, улыбнувшись ему, ответила:

– Граф, ничего вы не должны! Желаю вам семейного счастья с княжной Щербацкой – искренне надеюсь, вы не разобьете ей сердце!

Она лукаво посмотрела на него, и Вронский, залившись красной краской, что-то бормотал:

– Я… Я… Я…

Нина, дотронувшись до его руки, ответила:

– Вы, надеюсь, знаете, что делаете. Все, как я уже сказала, останется между нами, в этом можете быть уверены. Анна Аркадьевна будет молчать – я об этом позабочусь. Еще раз поздравляю вас и княжну. Кстати, вас… сослуживец ждет – думаю, он хочет также поздравить вас с тем, что ваше предложение принято!

Молодой военный с бледным лицом стоял поодаль, и Вронский, шумно выдохнув, заявил:

– Нина Петровна, вы сущий ангел! Я – ваш вечный должник! Если вам понадобится помощь, всенепременно обращайтесь ко мне, я готов отдать ради вас свою жизнь!

И он низко склонился над ее рукой, запечатлев на ней поцелуй.

Анна, уже спустившаяся по мраморной лестнице на один пролет, обернулась и, скривившись от увиденной сцены, громко позвала:

– Нина, где же вы! Мы не намерены вас ждать! Я чувствую себя плохо!